Чтение онлайн

– Убью!
– прошипел Семен, подхватывая того за грудки.
– Еще раз к ней прикоснешься, убью!

Виктор разозлился, попытался ответить ударом и опять в угол полетел. Встал тяжело, на Семена попер:

– Я тя самого укатаю, щеня!

Тут мужики подоспели, увидев полет анарака со второго этажа.

Илья Семена перехватил, Иван Витька и в стороны их.

– Ну, чего вы, чего?!

– Семен, не дури!

– Убью, суку!

– Вот суку и убивай! Она сама целоваться полезла!

Семен сник, стряхнув с себя руки Ильи, на Фею покосился: а ведь правда, не противилась она Виктору. Мужчины дружно на нее уставились.

Девушка стояла у окна и, как ни в чем не бывало, смотрела на потасовку.

А с чего ей лезть? Мужчины сами разберутся. И потом в том, что победителем в схватке выйдет Семен, сомнений у нее не вызывало, а отчего они вдруг кинулись друг на друга, ее не интересовало - это тоже дело мужское. Воинственность у них в крови, а агрессия, как она уже знала, генная программа землян, их отличительная черта от других рас. Правда, есть более агрессивные и воинствующие, степцеры, например.

Да ей все равно.

Эйфия, чувствовала себя почти прекрасно. Был небольшой ступор из-за резкого отрыва от допинга, но благотворная расслабленность уже давала о себе знать, успокаивала организм, наполняла энергией. Ненадолго правда, слишком мало она взять успела, но все же какое-то время выиграла.

– Это правда?
– спросил у нее Иван.

– Ну, скажи! Что глазами хлопаешь?!
– крикнул Витек, и голоса своего не узнал, глухой он стал, дрожащий. Так и в голове еще после поцелуя девушки гудело как в высоковольтных проводах, и внутри все дрожало, словно через ток его пропустили.

– Чего вы к девчонке привязались?
– хмуро спросил Илья.
– Она все равно ничего не понимает. А ты между прочим, должен понимать!
– рявкнул на Прохорова.

– Ага! Молодец! С каких это щей я от добровольно предложенного отказываться буду?… Целуется она мужики, я вам скажу, даже ноги подкашиваются.

Семену кровь в голову ударила: сомнений не осталось. Сам тогда, в той норе волчьей после Фееного поцелуя в полный аут ушел, не то, что ноги подкосились - тело не чувствовал вовсе.

Кулаки сжал, по лицу судорога, только непонятно кого казнить? Витьку или Фею? На ту рука не поднимется, да и смотришь на нее и не веришь: взгляд наивный, чистый, словно ничего по ее мнению особенного не произошло: что целовалась, что мокасины свои шнуровала - одинаково.

– Сем!
– придержал его Степной.
– Может, у них в том зазорного ничего нет? Может для них поцелуй, всего лишь обмен любезностью?

Иван ехидно фыркнул, скривился. Витьку выпустил.

– Плевать мне на их ритуал, - процедил Колмогорцев. Руку в сторону Прохорова упреждающе выставил.
– Последний раз предупредил: сунешься - в снег закопаю!

– А может, я ей больше нравлюсь, может, слабоват ты для нее, вот девка…

Семен без слов на мужчину кинулся, достал кулаком в зубы, прерывая высокомерно-насмешливый спич.

– Э! Хорош!
– закричали мужчины, раскидывая петухов в разные стороны. На шум Елыч из своей комнаты высунулся, очки поправил на носу, чтобы лучше видеть поле боя, а заодно понять, в чем суть проблемы. Прохорыч с первого этажа гыкнул:

– Чегой там затеяли?! Делов нету?! А ну, кша на промысел!

Иван Витька в сторону лестницы вытолкал, а тот все упирался, желая ответку Семену кинуть и блажил дурнем:

– Я те, Семка попомню! Погоди еще! Знаю, я чего тебя вздернуло! Горяча Фея-то, не по тебе! Ты ж щенок только граблями своими махать умеешь!…

– Да уймись, ты!
– рявкнул на него Иван. Илья рванувшего было за Прохоровым Семена, за грудки придержал:

– Не лезь! Заводит он тебя специально! Неужели не понятно! Да охладись ты, Семен! Чего вздернулся?! Нашел на кого внимания обращать!

Колмогорцев дернулся, зубы сжал. А внутри буря бушует, мутит разум, давит сердце.

– Давай лучше выясним, что к чему? Фею расспросим…

– Сам спрошу, - бросил. Схватил девушку за руку, в комнату потащил, втолкнул внутрь и дверью хлопнул. Фея чуть сжалась, отошла подальше от мужчины чувствуя, что тот раздражен, даже зол, и аура его опять колется. Мало ли что ему в голову придет опять в таком состоянии?

Семен недобро уставился на нее:

– Что это было?
– к своим губам прикоснулся и жестом на нее указал, потом на дверь.

Эйфия головой мотнула, не спуская с него испуганного взгляда: не понимаю.

– Не понимаешь?… Может наоборот, очень даже понимаешь? Отомстила за то, что я порошок у тебя отобрал?

И сник: какого черта он на нее лает? Он сват ей, брат? Муж? Его быть согласилась? Так много она поняла, кивая в тупую? Может с перепугу или чтобы отстал кивнула да забыла, а он уже размечтался. Может ей Витек нравится, а Семен как собственник себя ведет, как болванчик какой-то скачет. Мало ли, что Фея ему по сердцу, мало ли, что с ума от нее совсем спрыгнул - она-то причем? Его она в забытьи целовала, а Виктора в полной памяти…

Колмогорцев обессилено прислонился к косяку, голову свесил: не было печали, теперь что ни день, что ни час - одна сплошная забота. И в радость бы, да вот как оборачивается, совсем наоборот.

Дверь распахнулась, Иван пуховик свой выставил:

– Семен, ты куртку-то, зачем брал?

– Не зачем, - буркнул, оттер плечом Ивана и во двор пошел дрова рубить, злость и обиду гнать, с дурью собственной бороться.

Илья с Иваном лишь в спину ему посмотрели и переглянулись:

– Совсем девка Горцу мозги запудрила, - заметил Иван.
– Помяни меня, пока она здесь, покоя не будет, и чем дальше, тем больше неприятностей нагребем. Перебьют они друг друга, а там и Петька вклинится.

– Петро-то причем?

– Знаешь, куда он ушел? За кедровыми шишками, Фее значит, полакомится, - усмехнулся мужчина, и вздохнул посерьезнев.
– Не нравится мне все это, Илья. Считай, только на вахту заступили, а уже веселье во всю пошло. Дальше-то что будет?

– Утрясется?