Чтение онлайн

Илья покивал, будто все понял и откланялся, спеша в свою комнату, чтобы записать новые слова из языка Феи. Девушка же решила поговорить с Семеном и попытаться ему хоть что-то объяснить. Илья же ее понимает немного? Значит, Семен тем более поймет.

Колмогорцев дрова колол до исступления. Хак-хак, бум, - только и слышно. Прохорыч на завалинке сидел, трубкой попыхивал и хитро в спину мужчины смотрел.

– Пожалуй, баню сегодня натопим. Ты как, Семен?

– Положительно.

– У меня венечки липовые припасены, хворь любую как рукой сымет. И кваску поставили, ядрен получится. Петро туда вместо мяты хмеля кинул с дуру-то. Пропаришься, кваску хлебнешь и почитай, заново народился.

– Угу.

Хряк-с, бум. Только поленья летят.

– Н-да-а, говорлив ты паря, - протянул Прохорыч, то ли осуждая, то ли сочувствуя.

Эйфия во двор вышла, удостоилась хмурого старческого взгляда и смущенно потупилась: неласков отец Семена, да и сам на нее внимания не обращает, ерундой какой-то занимается, весь в работе. Торс голый, от мощного тела пар валит, а штуковина в его руках дерево крошит. Фея потопталась, напомнила себе что флэтонка, а значит должна быть смелой, и подошла. Поймала падающее полешко налету из-под топора подхватив, разглядывать начала, не услышав окрик старика:

– Сема, сторожись! Зашибешь барышню!

Колмогорцев дернулся испугавшись, промахнулся, ударив по чурбаку наискось, и чуть не снес поленом девушку. Та, как ни в чем не бывало с деревяшкой стоит, на Семена смотрит.

– Дерево,– показала на полено.
– Не жалко вам его тратить попусту? Губите сокровище свое. Они же вашу атмосферу поддерживают, чистят ее, энергетику и биополе стабилизируют.

– Что ж ты под руку-то лезешь?!
– не сдержался Семен, повысил голос.
– А если бы в лоб прилетело?! От тебя бы только имя и осталось. В памяти!

Фея испуганно отшатнулась, полено положила поспешно на снег и давай тараторить:

– Я же ничего. Я просто считаю этот материал слишком дорогостоящим и неправильно вами использующим.

– Уйди, а?
– поморщился мужчина, разозлившись на себя за крик на нее. Нет, только ее из головы выкинул, минут пять не думал, и вот она, здравствуйте, да еще под поленья лезет!

– Уйтит?
– Эя отступила, понимая, что ее гонят. Растерялась, смутилась: зачем пришла? Чтобы Семен на ней плохое настроение сорвал? Взгляд на штуковину в его руке упал, на дерево, разрубленное и страшно стало: сейчас и ее так же, чтобы не подходила когда не просят. Но разве так обращаются со своей женщиной?

Эйфия чуть не расплакалась. Развернулась и бежать в дом.

– Фу ты, - вздохнул Колмогорцев виновато ей в спину глядя: напугал девочку, наорал. Чему удивляться, что медведь такой ей не нужен?

– Да-а, Сема, кавалер-то ты тот еще, - усмехнулся Прохорыч.
– Я и то по-молодости за своей Пелагеей с топором не ухаживал, а уж какой затейник был, тебе-то нечета.

Семен в сердцах воткнул топор в дерево, и, схватив рубаху, в дом пошел, прощения у Феи просить. Если не умерла еще от страха.

Фея в гостиной Илье жаловалась, с огромными от страха и непонимания глазами показывала жестом, словно дрова рубила:

– Хак, хак, буф.

– Топор.

– Добб…добо?

– То-пор. Буф-буф, - показал Степной, будто топорище в руках держал.

– Добо, - кивнула с глубокомысленным видом девушка.

Семен головой качнул. Постоял да решился - подошел, сел на диван глядя на Фею. Та мгновенно сникла, голову опустила. Неприятно это было мужчине, ходячим ужастиком себя почувствовал, пугалом с когтями клыками и кровожадностью во взгляде.

– Что ж ты боишься меня?
– поморщился.

– Так ты Семен рожи бы поласковее корчил, а то уж насколько я привычный, и то морозец пробирает от твоих пламенных взглядов… теплых как ночь в Заполярье, - заметил Степной.

– Жаловалась на меня да?

– Нет. Понять пыталась, что за штукой ты дрова колол: оружие это или техническое средство. Ну, во всяком случае, я так понял.

– Она топора ни разу не видела?

– Выходит.

Семен внимательно посмотрел на девушку:

– Илья, тебе странным не кажется, что она элементарных вещей не знает?

– Ты про топор что ли? А кто его из нынешней молодежи видел в яви-то, а не в кино? Кто пользовался? А она тем более иностранка, там, наверное, сроду их нет, давно все машинами заменили, бензопилами и так далее.

– А ложки, Илья, чем заменили?
– прищурился мужчина: что на это скажешь?

Степной неопределенно руками развел, стараясь на девушку смотреть, а взгляда товарища избежать - больно пытлив тот да сметлив.

– Вот и я, пыф!
– скопировал жест Ильи Семен.
– Откуда она взялась? Со стойбища? Это сколько она топала в легком комбинзончике по морозу и снегу? С неба свалилась?…

– Это ты к Петру - его версия.

– Откуда она взялась, Илья?
– потребовал ответа Семен.

– Чего меня-то пытаешь? У нее и спроси.

– Вы с ней общий язык нашли, ты вон даже понимаешь, что она говорит, спрашивает, вот я тебя и пытаю.

– Ее несложно понять, Сема, стоит только попытаться.

– Угу, - поджал губы мужчина. Если бы еще глядя на Фею, о чем-то думалось и что-то воспринималось кроме нее.
– Ты-то версию ее появления в глухой тайге имеешь?

– Много. Первая: отбилась от геологов…

– Хорошая версия, - кивнул с сарказмом Колмогорцев.
– Последние, что в ста километрах отсюда стояли, в октябре снялись и в город ушли. И не иностранцы. А Фея мужественно бродила по тайге почти два месяца. Видно с Франции начала Сибирью закончила. Волчья стая приняла человеческого детеныша и назвала его Маугли два.

– Она могла попасть к нам из другого измерения, - подал сверху голос Елыч.

– О, решил почтить нас своим присутствием?
– хохотнул Степной.

– И еще одной бредовой версией, - проворчал Семен, поманил к себе девушку.
– Что ж ты стоишь, садись. Да не бойся, не обижу я тебя. Если что… так это не со зла.

– Между прочим, количество временных ям и пространственных порталов неисчислимо, - глубокомысленно заявил оратор-Елыч со второго этажа, и судя по виду, спускаться не собирался, а вот лекцию о паранормальных явлениях в жизни обывателя уже начал.