Чтение онлайн

— Не недостатки, а ошибки, — быстро поправила я его.

— Ах, ну да, — кивнул он. — Это совсем другое, не так обидно слышать. Но вы немного увлеклись и позабыли о своих ошибках.

— О своих? — насторожилась я, потому что разговор повернулся совсем в другую сторону. — Простите, господин Десинд, но мои ошибки — это моя жизнь и…

— И счастье в том, чтобы самому совершать ошибки в жизни, — подхватил он. — Я помню, не повторяйтесь. Но стали ли вы от этого счастливее? От своих ошибок?

— Прошу прощения, но то, что я оказалась в вашем доме без средств к существованию…

— Вы не поняли, — он был уже рядом со мной, и снова воспоминания о поцелуе закружили меня штормовым вихрем. — Вы совсем ничего не поняли, сударыня Элизабет. Ваша ошибка в том, что вы не доверяете людям. Я вижу перед собой самую красивую женщину в королевстве, но вместо того, чтобы любить и быть любимой, вместо того, чтобы носить шелк и бархат, она зачем-то прячется под чепцом и грубой кофтой, и хранит, хранит свои тайны. Не пора ли и вам проявить немного откровения? Или вы боитесь меня? Не доверяете? Не пора ли вам вылезти из своей раковины?

Все мои доводы, которые я готовила, чтобы защитить право Ванессы выйти замуж по своему усмотрению, все мои заготовленные фразы улетучились, будто их выдуло ветром из головы.

Всё верно. Я решила, что могу раздавать советы этим людям, как жить правильно, и как поступать, чтобы обрести счастье, а сама? Просто сбежала, спряталась, действительно, как в раковину…

— Пресноводный моллюск, — сказала я.

— Что? — не понял хозяин.

— Позвольте мне остаться пресноводным моллюском, — повторила я.

Господин Тодеу расхохотался так неожиданно, что я вздрогнула. Но он смеялся — и это был настоящий смех, не язвительный, не горький, это был просто смех… Весёлый… Глядя на хозяина, засмеялась и я — тихо, несмело, не совсем уверенная, что разговор закончится хорошо.

— Идите отдыхать, сударыня проповедник, — сказал господин Тодеу, отсмеявшись. — Можете передать Ванессе, что её пожелания относительно выбора мужа будут учтены.

— Значит ли это… — начала я осторожно.

— Пусть выходит за этого Берта, если он ей по душе. Но не думайте, что теперь он мне стал по душе.

— Что вы, даже не предполагала, что такое возможно, — я замялась, а потом сказала: — Не сердитесь, что я говорила с вами резко. Но когда я увидела, что происходит, я просто не смогла промолчать.

— Я не сержусь на вас, сударыня, — сказал господин Тодеу. — Но неужели вы и правда думаете, что я не способен полюбить?

— Этого я не говорила. Ответ на этот вопрос знаете только вы сами. А в благодарность, что вы решили быть более внимательным к Ванессе, — я поспешила переменить тему разговора, — обещаю сделать кое-что для вас.

— Для меня?

— Да, только для вас, господин Десинд.

— И что же?.. — он перевёл взгляд на мои губы, и мне стало смешно.

— Научу вас танцевать, — сказала я и не смогла сдержать улыбки.

Он замер, уставившись на меня в немом изумлении.

— Танцевать, — повторила я. — Чтобы на следующем празднике вы не подпирали стену.

— Благодарю, Элизабет, но танцы меня не слишком интересуют, — произнес он, отмирая.

Мне показалось, он был раздосадован. Будто я обманула его ожидания. Но чего он ждал? Благодарности в виде поцелуев?

— Неужели отцу не захочется потанцевать на свадьбе дочери? — невинно спросила я.

Он снова замер и посмотрел на меня подозрительно.

— Вы всё правильно поняли, господин Десинд, — я забрала поднос со стола, прежде чем выйти из кабинета. — Когда у вас будет свободный вечер, мы уделим этому время, если пожелаете. И никто не станет над вами смеяться. Даже рыбы. Это я вам обещаю.

Свадьба Ванессы и мастера Берта была назначена на начало весны, и казалось, что в доме на побережье все ссоры и обиды были позабыты. Госпожа Бонита перестала ворчать и была занята только заказами у модисток, сапожников, ювелиров и кружевниц, а Ванесса была весела и порхала, как бабочка. Отношения между нами не стали сердечнее, и я не дождалась слов благодарности, но больше старшая дочь хозяина не насмешничала надо мной при всех.

Что ж, лучше худой мир, чем преотличная ссора.

Радостное ожидание передалось и остальным. Черити, Логан и близнецы носились по этажам с лентами и цветами из белого шелка, а Эйбел и Нейтон стали необыкновенно важными, будто сразу повзрослели на десяток лет.

Впрочем, когда мастер Берт явился для официального предложения и его очень благосклонно приняли в гостиной, а потом так же благосклонно проводили до дверей, я услышала, как юные господа Десинды очень вежливо и обстоятельно объясняли жениху, как ему следует относиться к невесте.

На пункте пятом, гласившее: «Чтобы она ни творила, не смей на неё орать, а то пожалеешь», — я на цыпочках убежала в кухню, и там всласть посмеялась, уткнувшись лицом в полотенце.

— Что это с вами? — перепугалась Джоджо, которая появилась в этот самый момент. — Вы плачете? Что-то случилось?

— Нет, не плачу, и всё хорошо, — ответила я, но служанка мне не поверила.

— А почему у вас глаза так блестят? — требовательно спросила она.

— Это от счастья, сударыня, — сказала я ей. — Глаза всегда блестят от счастья.

Но я лукавила, потому что и правда расплакалась, хотя повода для слёз не было. Ведь всё складывалось, как нельзя лучше. Жизнь в семействе Десиндов налаживалась, я получала щедрое жалование, и через полтора месяца готова была отправиться домой.

Только чем ближе была весна, тем больше мне хотелось, чтобы зима никогда не кончалась. И в то же время, чем ближе была свадьба Ванессы, тем тоскливее мне становилось. Потому что быть сторонним свидетелем чужого счастья было почти невыносимо. Я упрекала себя за то, что завидую — чужой любви, чужому благополучию, и к тоске добавились ещё и муки совести. И, конечно, было ещё кое-что. После той ночи, когда господин Тодеу поцеловал меня, он больше не заговаривал со мной — если только по делу, когда обсуждал отчеты или когда интересовался, как прошел день у детей. Я ругала себя, что повела себя с господином Тодеу, как самая распоследняя ханжа, и этим разбила всю романтику наших отношений… Хотя, я ведь уже сто раз себе говорила, что никаких особых отношений между нами быть не может…

В тот день, когда стало известно, что мастер Берт получил назначение в столицу, мы с Джоджо накрыли праздничный стол. Были приглашены родители жениха, дети удалены в кухню, чтобы не путались под ногами, и Ванесса сама унесла наверх огромный пирог с рубленой курятиной и перцем.

После того, как гости ушли, и Джоджо, набегавшаяся за день, отправилась отдыхать пораньше, я уложила детей, убрала в кухне и готовилась сама упасть в постель, входная дверь тихонько хлопнула, и по коридору простучали каблуки женских туфелек.