Чтение онлайн

— Ну, это вряд ли, — иронично сказал Свиридов. — У них с двигательной функцией сейчас большие проблемы. Разве что на инвалидных колясках с турбоподдувом…

— Тебе нужно было сказать, кто ты такой, Иван Германович, — нетерпеливо произнес Мещерин, несколько повышая голос. — Думаешь, им было так просто узнать тебя в этом маскараде?

Тем более что это люди из моей, а не из твоей охраны. Почему ты не сказал, что ты — это ты?

— Ах, значит, я еще и виноват? — рявкнул Берг, выплевывая косточки от индейки на блюдо. — Да? Меня героически отмудохали какие-то вонючие выблядки, которых ты неизвестно отчего называешь своими телохранителями, и потом оказывается, что я еще и виноват! И в чем же?

Бесцветные глазки Берга метнули искры.

— В чем?! В том, что не представился, когда входил в собственный дом! Ты вообще соображаешь, что тут гонишь, Евгений Иваныч?..

Владимир посмотрел на Мещерина: тот сидел с каменным выражением на лице и, по-видимому, предпочитал и дальше благоразумно хранить молчание, ожидая, пока в очередной раз гневно взорвавшийся шеф выговорится и обретет свое обычное добродушие и покладистость.

Свиридов поспешил вмешаться.

— Дело в том, Иван Германович, что, вероятно, ребята из службы безопасности Евгения Иваныча привыкли видеть вас в респектабельном костюме, на приличной машине и с лицом, непохожим на отбивную котлету.

— Да? — свирепо вопросил Берг, несколько остывая.

— Ну конечно.

— Я и сам вас не сразу узнал, Иван Германович, — оправдывающимся тоном проговорил Мещерин. — А уж меня как-то сложно упрекнуть, что я не знаю вас в лицо. Да, кстати… а откуда у вас на лице такой здоровенный кровоподтек? Я думал, вас мои остолопы так приложили, а оказалось, что синяк был уже до этого. Как же так?

Берг поморщился.

— А-а, это так… — проговорил он. — Маленькая одиссея бизнесмена Берга. Если бы не Владимир, мне преспокойно пустили бы кровь, как жертвенному ягненку, или кого там приносят в жертву, Володя? Вы должны знать…

— Я? Это еще почему?

— Ну вы же говорили, что ваш друг священник.

— А, ну да. Ну, в жертву… это зависит от того, как посмотреть на проблему. — После сытного ужина и весьма обильной выпивки Владимир был явно склонен к разглагольствованиям. — Бывает жертвенный агнец, а бывает, соответственно, и козел отпущения.

— До того, как я полежал в джакузи, я куда больше был похож на козла, — самокритично отметил Иван Германович и опрокинул на скатерть, зацепив рукавом, большой стакан вина.

Мещерин, выслушав Берга, спросил:

— Но что же все-таки произошло?

— Да так, — неохотно произнес Берг. — Ехали в троллейбусе… — Не замечая, как вытянулось при слове "троллейбус" строгое лицо Мещерина, Берг начал сдирать шкурку с апельсина, продолжая свой рассказ:

— И там, на конечной, на нас наскочили какие-то дебилы. Ну, пришлось с ними немножко поконфликтовать на социальной почве.

Свиридов засмеялся: в последнее время Берг проявлял в известной мере качественное чувство юмора, которого в нем нельзя было даже заподозрить с первого взгляда.

— А там, на Лебедева-Кумача? — спросил Евгений Иванович.

— Там было другое… — морщась, произнес Иван Германович. — Так, маленький конфликт.

Там были люди Крота.

— Корнилова? — нахмурился Мещерин и откинулся на спинку кресла. — Откуда вам это известно?

— А они сами нам рассказали, — опережая Берга, сказал Свиридов. — Милые и доброжелательные люди. Конечно, образование оставляет желать лучшего, но это в целом исправимо. Так что…

— А вы что, принесли обратно наши продукты? — вдруг прозвучал за спиной Владимира смутно знакомый звонкий голос. — Вот уж кого не ожидала видеть в нашем доме!

***

Владимир обернулся. Но еще быстрее обернулся Берг, да так и подпрыгнул на месте.

— Саша? — пролепетал он.

В дверях столовой виднелся изящный силуэт высокой и очень стройной девушки лет девятнадцати-двадцати, с весьма правильными и миловидными чертами лица, которые несколько портила вызывающе яркая косметика. Знакомые насмешливые глаза буравили собравшихся за столом троих мужчин.

…Свиридов не мог не узнать ее: это была та самая девушка, которую он видел в магазине и которая присутствовала при акте разворовывания товаров "Айсберга" вместе с Алексеем Тихоновым.

Ну, нарочно не придумаешь! Значит, та самая девушка… дочь Ивана Германовича… Александра Берг?

Какой смехотворный оборот судьбы!

— Ты… здесь? — с явным изумлением проговорил Иван Германович. — Ты же жила… с этим, как то бишь его…

— А что мне прикажешь делать, если позвонил начальник твоей охраны и сообщил, что ты поехал кататься на своем рыдване, да и закатился куда-то так, что никто и найти не может? — перебила она его.

— Извини, Сашка, — сконфуженно пробормотал Иван Германович еще незнакомым Владимиру примирительно-виноватым тоном, — так получилось…

— А физию тебе кто так подчистил, папик?

И она довольно выразительно посмотрела на Свиридова. Берг быстро заморгал белесыми ресницами, но ничего не ответил.

— Понятно, — сказала Саша, не дождавшись ответа. — Конкурирующая фирма… А я тут сиди как на иголках и жди, пока из-за острова на стрежень, на простор речной волны, выплывет свет ясен месяц Иван Германович.

— Володя, это моя дочь Саша, — не найдя ничего лучшего, выдавил Берг, поворачиваясь к Свиридову.

— А мы уже знакомы.

— Простите? — Берг посмотрел на дочь. — Это правда, Саша? Откуда?

— Да так, — еле сдерживая улыбку, ответила девушка. — Есть общие знакомые.

— В самом деле?

— Да, — сказал Владимир.

Саша прошла за стол и, усевшись прямо напротив Свиридова, спросила:

— Так что вы тут делаете, Володя?

— Я в некотором роде охранник вашего отца.

— В некотором роде?

— Прямо скажем, это моя неосновная специальность. Но я, как говорится, на все руки от скуки. Особенно в условиях финансового кризиса.

Понимающая улыбка Саши дала понять Владимиру, что модель из "Сапфо" прекрасно осознала, что он имел в виду под туманным определением "финансовый кризис".

— А где же вы потеряли Тихонова? — спросил Владимир. — Я же видел его в…

Губы Саши полуоткрылись, но ее опередил негодующий вопль Берга:

— Что-о-о-о? Ты знаешь Тихонова? Этого вертихвоста, который крутит своим вислым задом на подиуме, как последняя проститутка?

— Я тогда тоже, по твоему определению, последняя проститутка, — холодно произнесла Саша и бросила на Владимира взгляд, далекий от восхищения: по всей видимости, упоминание имени Алексея Тихонова в этом доме не приветствовалось.