Чтение онлайн

— Да… да вы что?! — пролепетала девушка и буквально задохнулась от ужаса и недоумения.

Ее же отец судорожно сжал кулаки и пробормотал:

— Вы с ума сошли! Я буду жаловаться на вас в администрацию! Вы…

— Спокойно, Иван Германович, — прервал его Станицын. — Дело в том, что вы еще не знаете, кто именно пострадал от инкриминируемого вашей дочери преступления.

Берг мертвенно побледнел, узкое лицо его вытянулось еще больше, а короткие толстые пальцы рваным конвульсивным движением сжались в кулаки.

— И кто же?

— Три часа назад взлетел на воздух "Мерседес-600", принадлежащий президенту "Айсбергбанка" Мещерину Евгению Ивановичу, — отчеканил майор. — Мои сожаления, Иван Германович, — добавил он, повернувшись к буквально уничтоженному этим жутким и невероятным известием Бергу.

Он рухнул на диван и судорожно схватился за лысую голову.

— И что, Евгений Иванович… он что, погиб? — пролепетал он посеревшими, непослушными губами. — Как же так?..

— Там все разнесло в клочья, заряд был килограмма два в тротиловом эквиваленте, — ответил Станицын. — Нашли окровавленную и обгоревшую подкладку его пиджака, а самого, естественно, сами понимаете…

— Да как же так, господи?

Берга качнуло вперед, и он, быть может, упал бы на ковер, если бы его не придержал за плечо Свиридов.

— Саша… — произнес Берг. — Это что… я не понимаю… как же так?

— Это провокация, папа, — ответила Александра, хладнокровно наблюдая за тем, как ей надевают наручники. — Неужели ты можешь поверить в такую смехотворную чушь?

Я — организовала убийство Евгения Ивановича? Я что — агент по имени Никита из мифического первого отдела спецназовской американщины?

— Но…

— Я не убивала Мещерина, — медленно, но твердо выговорила Александра, глядя на Станицына.

— Разберемся, — невозмутимо отозвался тот. — Но сразу предупреждаю, что есть определенные данные, свидетельствующие об обратном.

— Еще бы! — насмешливо отозвалась Саша.

Самообладание этой девушки в самом деле было удивительным, чего, и по вполне очевидным причинам, нельзя было сказать о ее отце.

Свиридов покосился на Карапетяна и подумал, что вот если сейчас ему, Владимиру, предложат на выбор определить, кто из присутствующих в этой просторной комнате с четырехметровыми потолками вольнее всех вдыхает прохладный кондиционированный воздух и меньше всех удивляется нежданному-негаданному приезду группы захвата, так это гражданин Карапетян. А вот по лицу его босса Никиты Корнилова плавало честно сработанное остолбенелое недоумение, и Свиридов почти что мог поручиться за Крота — он ментов не вызывал.

…Простоват Никита Корнилов для совсем уж матерого бандита.

— Свиридов Владимир Антонович? — вдруг произнес Станицын.

— Совершенно верно, — без промедления ответил Владимир, ожидая, что еще придумает Станицын.

— Вы тоже арестованы.

Фраза не произвела на Владимира никакого впечатления — гораздо больше его удивило то, что события после появления группы захвата развивались так нединамично, вразвалочку, своим поступательным движением напоминая фланирование щеголя по набережной в праздничный день.

Нет бы ворваться, повалить всех носами в пол, проорать сочную канонаду ругательств, произвести несколько качественных профилактических касаний заблудших граждан сапогами — так нет же! Душеспасительные неторопливые беседы со всеми по очереди.

— За что это? — равнодушно спросил Владимир.

Услышав последние слова Станицына, Берг поднял голову и изумленно уставился на него, пытаясь найти хотя бы легкий отголосок опасной и неудачной шутки на его непроницаемом хмуром лице.

Станицын кивнул на Владимира, и тому тотчас нацепили на руки вожделенные стальные "браслеты" и грубо толкнули в грудь так, что Владимир не устоял на ногах и грохнулся в кресло… Оно завизжало колесиками по полу и плавно въехало в стену.

— Так что там такое? — переводя дыхание, спросил Владимир. — Трагическое умерщвление восемнадцати тараканов на кухонном моционе?

— Почти. Вы также подозреваетесь в убийстве, — сказал Станицын.

— Ну уж это чушь! — вдруг взвился с дивана доселе беззвучно стонущий в самом его углу Иван Германович Берг. — Уж он-то точно не убивал Мещерина, это я могу легко подтвердить.

У него алиби. Он не мог подложить взрывчатку в его машину, потому что безотлучно находился при мне! Он мой личный телохранитель! Или, быть может, вы обвините и меня… в том, что я убил собственного друга и многолетнего компаньона? А, майор Станичкин?

— Станицын, — спокойно поправил тот. — Я и не утверждаю, что ваш телохранитель причастен к взрыву автомобиля Мещерина. Ему инкриминируется иное…

Он посмотрел на уже почуявшего что-то совсем недоброе и в самом деле жуткое Владимира тяжело, испытующе и серьезно и веско закончил фразу:

— Вы, Свиридов, подозреваетесь в преднамеренном убийстве Алексея Мещерина. Сына Евгения Ивановича.

Свиридов вздрогнул:

— Кого?

— Алексея Мещерина, убитого вчера вечером. По этому делу существуют самые подробные показания очевидцев. Где вы были вчера примерно в одиннадцать часов вечера?

— Я? — Свиридов посмотрел на Берга и после некоторой паузы произнес:

— Вчера мы с Иваном Германовичем совершали вечерний моцион.

— А если конкретнее?

— М-м-м… мне кажется, что как раз в этот момент… примерно в то время… у нас с Иваном Германовичем сломалась машина, — при этих словах Владимир в высшей степени выразительно посмотрел на ерзающего в кресле Крота и совершенно спокойного, ровно и безмятежно улыбающегося Мику, — и мы были вынуждены искать иной вид транспорта. Не оставалось ничего иного, как максимально приблизиться к народу и поехать на лоховозе… то есть, конечно, на троллейбусе.

— Все это нам известно, — сказал Станицын. — Вы доехали на троллейбусе до конечной?

— Совершенно верно.

— Конечная — это улица Тархова, не так ли?

— Да.

— А на этой улице — вернее, на прилегающей к этой улице площади, на которой разворачиваются троллейбусы восемнадцатого и десятого маршрутов, — вы встретили трех молодых людей, неадекватно на вас отреагировавших?

Точнее, молодые люди — тоже, кстати, не апостолы Павел и Петр со святым Михаилом — ехали вместе с вами по восемнадцатому маршруту.

Я верно излагаю?

— Сдается мне, Иван Германович, нам нечего сообщить этому господину, — тоном одного из клиентов Шерлока Холмса, которому прославленный сыщик только что на его глазах распутал чудовищную историю, сказал Владимир.

И вдруг…

…чудовищная мысль просочилась в мозг, вяло встрепенулась там, как получивший пару пинков от сержанта ППС пьянчужка, валяющийся у мусорного контейнера и испускающий мирный алкогольсодержащий храп по поводу всенародного праздника, — и вдруг всколыхнулась и резко выпрямилась во весь рост.