Чтение онлайн

– «Я художник, я так вижу», – перебил Свят. – Сыпью не покрылся? От сердечек?

– Три ха-ха, – беззлобно отозвался Петренко, распахнув дверь в нужный коридор. – А ты чего на первой лекции не был?

Разве от неё оторвёшься.

– Проспал.

Ускорив шаг, Олег преградил другу путь с таким видом, словно на что-то решился.

Пластырь светской беседы сорвался с его лица и шлёпнулся на пол.

Зелёные глаза Петренко прищурились и сверкнули.

На их дне снова читались мрачный вызов и угрюмая надежда; надежда и вызов.

Непринуждённость их с Петренко общения вроде бы восстановилась: с пятого февраля, когда Артур рассказал ему об отмене пари.

Но теперь она снова почему-то трещала по швам.

Со среды Олег его сторонился; упорно избегал прямых взглядов и скупо отмалчивался даже в тех контекстах, которым раньше дарил целые тирады.

Ты наконец хочешь объяснить, чего тебя лихорадит?

Елисеенко остановился и нацепил маску вежливого интереса. Мимо хаотично сновали студенты, и пол, казалось, был готов вспыхнуть от силы трения.

Давай, говори быстрее. Здесь невыносимо.

– Респект, – протянув к нему ладонь, сообщил Олег. – Поздравляю. Самое сложное – перестать скрывать содержимое сердца от себя самого.

В голове закопошилось настороженное недоумение.

Нет. Он явно не собирался пояснять, чего его «лихорадит». О чём он?

– Доброе утро, страна, – немедленно вклинился Судья. – Поздравлять тебя этой зимой можно только с одним. Скорее всего, он о Вере. Такие новости путешествуют быстро. Ему мог сказать кто-то из её общаги. Прячетесь-то вы только от соседок по комнате.

– О чёрт! – пробормотал Адвокат, кусая губу. – Стоило лучше скрываться!

Стоило скрываться лучше, твою мать.

Мысли понеслись сквозь голову со скоростью подбитых истребителей, которым только одна дорога – к земле. Если Петренко теперь знает о Вере, нет логичных причин не видеться с ней в его присутствии. Но это отчего-то было… страшно.

А ну как они по-прежнему читают одинаковые книги?

А в присутствии Варламова? Едва Вера окажется рядом, Артур захочет прояснить эту нелогичность: пари вроде было отменено по причине того, что «царевич нихрена не делал», а трофей был тут как тут.

Ладони взмокли и зачесались; по нервам пробежал холодок.

Почему ты не подумал об этом заранее?

Нет, стоп; нет. Спокойно. Вряд ли Варламов захочет что-то прояснять.

Тогда ему придётся раскошеливаться на двести пятьдесят долларов.

Машинально пожав петренковскую руку, Свят прочистил горло и выдавил улыбку. Он был уверен, что провинциальный рентген заметит: улыбка именно выдавлена.

Но нет.

Петренко, казалось, сильнее заботило то, чтобы скрыть натянутость улыбки своей.

Или мне это привиделось?

– Бывает же, – задумчиво добавил Олег. – Начал за упокой, закончил за здравие.

Кивнув, Свят сжал зубы и молча хлопнул его по плечу; трепаться о Вере не хотелось.

Было досадно проронить в беседе о ней даже половину лишнего слова.

– Ты параноик, – сварливо припечатал Прокурор. – Никакой «беседы о ней» не было и в помине. Он даже имени её не назвал.

Он назвал. Только не буквами и не вслух.

– Ты где на выходных? – поинтересовался Олег, повернув к нужному кабинету.

– Сам как думаешь? – раздражённо уронил Елисеенко.

Узел в голове вроде бы расслаблялся – но не быстро и не очень.

Чего он выпытывает?

– Риторический вопрос, – усмехнулся Олег; открыв дверь, он пропустил Елисеенко вперёд. – Стоп, ты же у нас славянофил. И вдруг февральские четырнадцатихатки?

Группа мерно гудела, обратив на прибывших ровно один процент внимания.

– Это будут просто обычные выходные, – буркнул Свят.

Прошагав к парте, за которой сидел Варламов, он хмуро хлопнул по артурской руке.

Ещё, твою мать, один.

Варламов уже две недели выглядел кислее незрелой клюквы и явно полагал, что царевич Елисей ловко обвёл его вокруг пальца: и проиграл, и сэкономил.

И это он ещё не знает, что Вера теперь со мной.

Артур наверняка не поверил, что Свят «нихрена не делал» для победы в споре, и очень жалел, что поспешил вывалить Олегу об отмене пари.

Своими же руками убил повод для ссор между ними, которые он нежно обожал.

И вот, опять: в этой аудитории можно было сидеть по трое; многие так и сделали.

Варламов же занял лишь два стула, на одном из которых сидел сам.

Было неясно, для кого именно он место не приберёг, но Олег решил это за него.

Шагнув к четвёртому ряду, он меланхолично втиснулся между Карпюк и Андреевым, даже не взглянув на Артура. Напряжённо проследив за ним, Свят медленно опустился на стул рядом с Варламовым.

Ещё вчера он попытался бы найти возможность сесть с Петренко.

Сегодня же от этой перспективы упорно воротило нос что-то липкое внутри.

Казалось, чем меньше времени он проводит с Олегом, тем хуже Олег помнит Веру.

Задумчиво ковырнув неровный край парты, Свят подхватил телефон, отвернул экран от Артура и быстро напечатал: «После пары жду в машине, моя маленькая».

Если бы он ещё в холле не решил сообщить ей это, он бы отправил галиматью, которую оставил на доске чужой препод, – лишь бы сейчас написать хоть что-то.

Лишь бы поставить в конце любой галиматьи слово «моя».

… – Прекрасно. Больше не надо заменять общим местоимением замечательное своей притяжательностью местоимение «моя», – пробормотал он вчера в её тёплую шею.