Чтение онлайн

— Точно, молдавский, — безапелляционно продолжила наша журналистка.

— Раз такая умная, то переведи, — велел Сережка, который явно был за что-то зол на свою вторую половину.

— Я слов не знаю, — призналась Юля.

— Тогда чего хвасталась? — фыркнула Лиза.

— Просто сказала: он говорит по-молдавски.

— Прекратите спорить! — воскликнула Катя. — Несчастного надо внести в квартиру и уложить, я попытаюсь установить, что с ним случилось. Вы можете подняться?

— Фрэшты, Виктор Николаевич, — закивал сварщик.

— По-моему, он решил с нами познакомиться, — протянул Сережа. — Привет, как дела?

— Мамалыга, — сообщил сварщик.

— Хватит ерундой заниматься! — рассердилась Катя. — Давайте поможем ему.

— Люди-и! — завыл из лифта Костин. — Выньте скорей меня отсюда-а-а!

— Сейчас в аварийку позвоню, — крикнула я, — не волнуйся!

— Темно-то как… — завозмущалась Лиза. — Ой, на что это я налетела?

— Не знаю, — ответил невидимый Кирюша, — мы сейчас по коридору тащимся. Где дверь? Вау!

Раздался стук и вопль, я выпустила руку Виктора Николаевича. Очевидно, Катя проделала то же самое, потому что послышался глухой удар и вскрик:

— Ой-ой!

— Лампа, у нас есть свечи? — завизжала Юлечка.

— У меня все имеется, — гордо заявила я.

— Неси сюда, да поживей! — велела Лиза.

Я, вытянув вперед руку, стала пятиться назад. Свечи не самый необходимый атрибут в московской квартире, в столице практически никогда не вырубают электричество. Но я женщина очень хозяйственная, предусмотрительная и аккуратная, поэтому на всякий случай купила, так сказать, осветительный прибор прежних лет. Только куда засунула коробку? Ага, вспомнила, она лежит в шкафу в прихожей.

Очень осторожно я просочилась к входной двери, нащупала на стене круглую ручку и дернула за нее. Знаете, мои дорогие, если в квартире имеется отличная хозяйка, такая, как я, то никакие форсмажорные неприятности не страшны, потому что у порядочной женщины любая мелочь знает свое место. Вот сейчас распахну дверку и выну необходимую упаковку…

Но отчего-то шкаф не хотел открываться. Слегка удивленная, я удвоила усилия, затем утроила. А потом случилось неожиданное: ручка гардероба пошла не вбок, а вперед, на меня шлепнулось нечто лохматое, жуткое, страшное… Крыса! Нет, рысь! Тигр!

— Спасите! — заорала я, падая на пол под тяжестью дикого, невесть откуда взявшегося в квартире зверя. — Меня сейчас сожрут! А-а-а!

Чья-то рука убрала хищника.

— Лампудель, — устало сказал Сережка, — зачем ты оторвала вешалку? Да еще, когда на тебя свалилась Юлькина шуба, принялась блажить? Ей-богу, не время для идиотских шуток. Найди немедленно свечи, а то Кирюшка уже споткнулся о мопсов и упал.

Я, держась за стену, встала. Значит, уцепила не ручку шкафа, а деревянную бомбошку, на которую мы вешаем собачьи поводки, она торчит из вешалки как раз на уровне вытянутой руки, гардероб расположен на противоположной стене. Ну, перепутала, с кем не бывает.

Пальцы начали вновь шарить по обоям, потом наткнулись на деревянную панель… ага, вот и ручка, теперь все верно…

С легким скрипом дверка раскрылась. Ба-бах!

— А-а-а! — коротко всхлипнул Сережка и замолк.

Окончательно перепугавшись, я принялась шарить руками по полкам, суматошно спрашивая:

— Сережк! Чего случилось? Ответь!

Но старший сын Катюши по непонятной причине хранил полнейшее молчание.

С каждой секундой мне становилось все страшнее и страшнее, а коробка со свечами, как назло, не попадалась. Под руки лезла всякая дрянь — куски мягкой ткани, комки шерсти, щетки, молоток. Господи, он-то каким образом попал в шкаф, инструменты у нас хранятся совсем в другом месте…

Вдали замерцал огонек, я перевела дух и увидела Лизу.

— Вспомнила про свечу-фигурку, — радостно воскликнула девочка. — Мне ее Лаура Антонова на день рождения подарила. Прикольная штучка в виде кошечки. Жалко зажигать было, но пришлось, а все из-за того, что ты, Лампа, не сумела обычные свечи найти.

— Вот они! — воскликнула я, хватая с полки серую коробку.

— А чего Серега на полу сидит? — удивилась Лиза.

— Действительно… — изумилась я. — Сережа, в чем дело?

— Мне на голову тяжесть упала, — глухо ответил парень, — испугался. И, между прочим, больно.

— На полках одни старые вещи, тряпки всякие, — бойко ответила я, пытаясь открыть коробку со свечами.

Пришло же кому-то в голову так запечатать тару! Неужели не понятно: человеку захочется воспользоваться покупкой, никто не станет любоваться на упаковку приобретения!

— Хороши тряпки! — возмутился Сережка, тыча пальцем в некий довольно большой круглый предмет. — Какой идиот положил в шкаф эмалированный таз?

— Да еще гнутый, — подхватила Лиза. — Вон какая вмятина!

— Тазик был хороший, — подскочила я, — он раньше в ванной стоял, а потом, когда мы автоматическую стиральную машину купили, стал не нужен, вот я и прибрала его.

Сережка медленно поднялся.

— Господи, сколько дряни в этом шкафу! Зачем мы ее храним?

— Ну… из экономии… — не слишком уверенно ответила я. — Чтобы деньги на нужные вещи не тратить. Понадобится, допустим… э… утюг, а вот он…

— Ага, чугунный! — фыркнул Сережка. — Такими давно никто не пользуется, человечество электрические придумало.

— В особенности сейчас он пригодится, — язвительно ответила я, — когда во всем доме тока нет. Представь, тебе нужно на деловую встречу…

— Гнутый таз вышвырнуть пора, — перебил меня Сережка.

— Он был совсем новый! — повторила я.

— Может, и был, да только покорежился от встречи с твоей головой, — захихикала Лиза.

— Ну сколько можно копаться? — закричал Кирик. — Идите в гостевую, несите свечи, мы электрика на ощупь лечим.

Лизавета развернулась и со всей возможной скоростью поспешила на зов. За ней, держась за голову и охая, пошел Сережка, а я, безуспешно пытаясь на ходу открыть коробку со свечами, замыкала шествие.

Конечно, эмалированный таз не следует держать на самой верхней полке, тут Сергей целиком и полностью прав. И, естественно, нужно навести в шкафу порядок. Ну почему я не положила свечки под рукой, на кухне? И по какой причине эта мерзкая коробка не желает открываться? Я уже сломала два ногтя, но картонная крышка даже не пошевелилась!

Свечка в виде кошечки, подаренная Лизе одноклассницей, давала мало света, но все равно, войдя в комнату, я различила кровать и полулежащего на ней Виктора Николаевича.