Чтение онлайн

— Вот глупенькая! — подскочила я.

— Абсолютно с тобой согласен, — кивнул Вовка. — Но Ларисе затея показалась замечательной. Не забудь, сколько лет девицам!

— Так вот почему я не сумела однажды найти документ, а потом он словно материализовался из воздуха.

— В общем, — кашлянул Вовка, — девчонки поехали к Анне Валерьевне. Лиза прямо с порога сунула тетке под нос книжечку, Антонова сначала не поняла, что к чему, на улице уже стемнело, а лампа у входа тусклая. Но когда Лизавета вошла в лабораторию, Анна мигом сообразила, что «секретной агентке» лет шестнадцать или того меньше, быстро заперла дверь и потребовала: «Немедленно отвечайте, где взяли документ? Считаю до трех, иначе вызову милицию, вас посадят за подделку удостоверения». Лиза испугалась и честно призналась: книжечка настоящая, принадлежит ее тете, Евлампии Романовой, та служит детективом, а она всего лишь хотела помочь Ларе, и чем дольше Анна слушала девочек, тем ясней понимала, как ей повезло… А теперь давай рассмотрим семейную ситуацию Антоновых, — продолжил Костик.

Увы, не все было ладно в ученом королевстве. Михаил Петрович, живущий за спиной энергичной, работоспособной и всегда приветливо-корректной жены, начал испытывать откровенную скуку. Ему не было никакой необходимости каждый день являться на работу, никто Антонова не контролировал, и к научным исследованиям профессор медленно терял интерес. Деньги в семье появлялись с замечательной регулярностью, особо ломаться, чтобы их заработать, не приходилось. И Антонов занялся самоедством, в его голову, не занятую повседневными заботами, полезли философские проблемы. Зачем он живет? Каков смысл его земного существования? Что Михаил Петрович сделал хорошего?

Многие люди рано или поздно начинают задаваться подобными вопросами, и большая часть человечества все же успешно справляется с кризисом. Но Антонов потихоньку въехал в настоящую депрессию.

К чести профессора скажем: он понял, что с ним творится неладное. Как все мужчины, Михаил Петрович крайне не любил обращаться к врачам, один вид человека в белом халате вызывал у него озноб, да еще профессор считал себя вполне квалифицированным биологом, поэтому он решил самостоятельно разобраться с проблемой.

Сначала пил валерьянку и пустырник, но они не помогли. С каждым днем делалось все хуже и хуже, пропал аппетит, Михаила Петровича мучила невесть откуда возникающая температура, появились бессонница, раздражительность. Все окружающие вызывали в нем неконтролируемую злобу, но в особенности Анна. Иногда мужу хотелось схватить жену за волосы и начать бить головой о подоконник до тех пор, пока умение владеть собой не покинет супругу и та не заорет благим матом.

Желание возникало спонтанно, безо всякой вины Анны. Профессор спускался в гостиную, натыкался взглядом на жену, мирно смотревшую телевизор, вдыхал аромат домашнего яблочного пирога и понимал: сейчас сорвется, завизжит, затопает ногами, завоет, надает пощечин супруге. Огромным усилием воли Михаил Петрович гасил вулкан и с трясущимися руками убегал к себе в кабинет.

— Ты куда? — удивлялась Анна. — Садись, новости вместе поглядим.

— Мне надо работать, — истерически взвизгивал Михаил Петрович и запирался на втором этаже.

Но, понятное дело, ни о каком творчестве речи и не шло — Антонов валился на диван и хватался за книгу. Он «подсел» на Галину Куликову, ее детективы успокаивали и расслабляли, а от научной литературы депрессия становилась лишь круче. И еще: он от тоски начал вести дневник — словно истерическая девица, записывал свои обиды в толстую тетрадку, ее нашли после смерти Антонова.

Михаилу Петровичу следовало обратиться к врачу, а он упорно пытался вылезти из беды самостоятельно. Затоптав в очередной раз истерический припадок, Михаил Петрович уехал в город, добрался до аптеки и мрачно спросил у пожилой провизорши:

— Есть что-нибудь от тоски?

Фармацевт деловито спросила:

— Что беспокоит?

В аптеке в тот момент покупатели отсутствовали, провизорша смотрела с участием, и Михаил Петрович неожиданно начал жаловаться на жизнь.

Старушка выслушала профессора и сказала:

— Мой совет — ступайте в поликлинику, нужные вам препараты строго по рецепту.

— Дайте хоть что-нибудь! — взмолился Антонов.

Бабушка выложила на прилавок… «Анин» и сообщила:

— Попробуйте, он придает силы. Многие охотно берут, по крайней мере, апатия спадет, но с остальными проблемами витамины не справятся.

Михаил Петрович чуть не расхохотался во весь голос, впервые за год к нему вернулось хорошее настроение. Он приобрел баночку, приехал домой, поставил упаковку у зеркала, начал снимать куртку, и тут к нему подлетела Китти. Дедушка отвлекся на внучку, пошел с ней внутрь дома, потом, спустя полчаса, вспомнил про «Анин» и вернулся в прихожую. Профессор не хотел, чтобы жена или дети, обнаружив его у зеркала, стали спрашивать: «А кто у нас витамины пить собрался?»

Баночки на месте не оказалось. Михаил Петрович рассердился, увидел сумку Анны на пуфике, испытал очередной прилив злобы и пнул ни в чем не повинную кожаную вещь. Сумка упала на пол, из нее вывалился… «Анин». Антонов живо схватил упаковку. Подумал: очевидно, аккуратистка жена, войдя в дом, увидела витамины, решила убрать их в аптечку, положила в сумочку, но ее окликнула Марина, и она пошла хлопотать по хозяйству.

Слава богу, никто не видел, как Антонов принес «Анин», и никто не заметил, как он его вытащил из сумки жены. Михаил Петрович, не имевший понятия о бизнесе супруги, не знал, что ему в руки попала «заряженная» порция, допинг, приготовленный для человека, с которым предстояло встретиться его супруге.

Анна же, вернувшись в прихожую, нашла сумку на полу, стала искать «Анин» и обнаружила его под галошницей. Ничего странного в ситуации супруга профессора не усмотрела: наверное, сумку с пуфика столкнула Белочка, и круглая баночка выкатилась. Только теперь у Анны оказались самые обычные витамины, те, что профессор купил в аптеке. В принципе, жена Антонова рассудила правильно, только когда собака толкнула столик у зеркала, на пол упала покупка профессора.

Придя в кабинет, Михаил Петрович открыл дневник и сделал запись: «Смешно. Купил «Анин». Попробую. Судьба. Потерял банку в прихожей, нашел в сумке Анны. Надо принимать». Баночку Антонов спрятал у себя под матрацем. Глупо? Очень. Но Михаилу Петровичу отчего-то было стыдно перед домашними — еще начнут смеяться над главой семьи, пьющими им же самим разработанное средство. Это вроде как читать вслух собственные стихи.

В среду, меняя хозяину белье, Марина обнаружила лекарство. Она показала находку Асе и удивилась.

— Зачем Михаил Петрович витамины спрятал?

Нянька повертела упаковку.

— Надо же, самую большую притырил, триста таблеток. Понятненько.

— Что? — недоумевала Марина.

Ася прищурилась:

— Небось сам себе по спецзаказу сделал, использовал самые лучшие, свежие средства, и получились супервитаминки! Не станет же профессор дерьмо пить. Ну-ка, я себе отсыплю.

— Ой, не надо, — испугалась Мара, — еще заметит!

— Думаешь, он их считать будет? — захихикала Ася. — Возьму штук двадцать, попробую, может, перестану постоянно засыпать на ходу. И ты натряси себе, вместе полечимся. Михаил Петрович не заметит, лекарства тут прорва. Думаю, оно шикарное, иначе с чего хозяин стал бы его прятать? Вон, смотри, все открыто валяется, а эта баночка под матрацем была. Почему?

Мара пожала плечами.

— А потому, что оно суперское. Людям абы что продают, а себе самое сладенькое. Не хочет делиться, — заключила Ася и стала вытряхивать на ладонь таблетки. — Давай тоже попробуй.