Чтение онлайн

Помявшись, подняла конверт на просвет, но бумага была плотной. Здравый смысл твердил, что после всех событий открывать подозрительные послания – глупо. Но любопытство взяло верх, и я вытряхнула из конверта лист бумаги.

«Надеюсь, вы не забыли своё маленькое обещание, герцогиня. Боюсь, моё терпение уже подходит к концу, и вам придётся вознаградить меня за ожидание.

Ваш покорный слуга».

Я сглотнула и смяла письмо в кулаке. Никаких подписей мне не требовалось, чтобы понять – послание от Антуана. И составлено оно было крайне продуманно. «Герцогиня» - как намёк, что он в курсе моего улучшившегося положения.

И теперь хочет ещё больше денег. А чтобы я не показала письмо мужу, этот мерзавец сформулировал так, будто бы намекал на вознаграждение интимного характера!

В груди всё клокотало от ярости. Вот бы его кто-нибудь со скалы скинул! Или Доминик обратился в дракона и его сожрал!

Увы, Антуану, в отличие от меня, ничего не угрожало. Это у него на руках козырь, у нас же с отцом против него – ничего. Даже это дурацкое письмо скорее сыграет против меня. Ведь мы с этим подлым шантажистом официально были обручены, и ни у кого бы не возникло сомнений, что это послание от любовника.

Я сжала зубы, закипая от злости. Даже на того, кто толкнул меня в пропасть, я не злилась так, как на проклятого Антуана. Что же теперь делать?

Глава тридцать первая.

— Дочка, ты не знаешь, что предпочитает твой муж? Мореный дуб или красное дерево? — задумчиво пропыхтел отец, открывая дверь в мою комнату и перелистывая каталог антикварной мебели. — Я тут наткнулся на чудесный комод позапрошлого века. И почти не погрызен крысами… И все родовые проклятия с него уже… а, нет, осталось ещё то, которое превращает любую открывшую его женщину в змею… Что-то от брошенной жены. Или свекрови?..

Я меланхолично наблюдала, как отец, не отрываясь от каталога, огибает все встречные углы. У него был талант – не отвлекаясь от работы, он мог легко обойти весь дом, сад и половину города, ни разу ни на что не наткнувшись.

Наконец, добравшись до, собственно, меня, папа поднял глаза и нахмурился.

— Что-то случилось? Ты какая-то…

— Вот, — дрожащей рукой я протянула ему письмо, а сама прижала запястья к груди, понимая, что сколько веревочке не виться... — Пап, он, кажется, что-то задумал.

— Негодяй! — возмутился отец, комкая в руках письмо с конвертом. Он хотел было в негодовании отбросить и каталог, но в последний момент передумал и просто бережно отложил на стол. — Я его убью!

— Папа, не надо! — воскликнула я, бросаясь к родителю, видя воинственный вид господина Мьёра. — Мы что-нибудь придумаем!

— Что придумаем? Мы ведь отдали уже больше половины! — отец, в принципе, озвучил мысль, которую я усердно гнала все это время. — Мия, мне кажется, он от нас не отстанет и будет тянуть деньги всю оставшуюся жизнь... Люди всё равно рано или поздно узнают... Сколько бы мы ни скрывали...

— Должен быть выход, — глотая слёзы, я схватила отца за руку. — Мы обязательно что-то придумаем!

Какое-то время в комнате стояла тишина, а потом разговор свернул в очень неожиданную сторону.

— Не думаешь, что будет лучше рассказать твоему дознавателю? — вдруг предложил отец, а я вздрогнула. И тут же отрицательно замотала головой.

Я не хотела, чтобы Доминик знал. Не могу объяснить почему... Может, потому что он мне нравился... А моя тайна — не самое прекрасное, что можно узнать о девушке.

Да и как он отреагирует? Наверняка как-нибудь вроде: «Я знал, что от тебя одни неприятности. То во сне ходишь, то со скалы тебя спасай…». Нет, определённо ему лучше не знать.

— Мия, я уже смирился, что останусь без внуков. Но я же люблю тебя, — прошептал отец, поглаживая меня по голове... — И я уверен, что, может, найдется и тот, кто смирится жить без детей...

Глава тридцать вторая. Пустой дом

— Нет таких, — тихо отозвалась я, склонив голову отцу на плечо, — ты же знаешь...

Отчего-то в этот момент в голове чётче прежнего встал образ Доминика: тёмные волосы спускаются до плеч, породистый аристократичный профиль и загадочный жутковатый шрам. Интересно, что ждёт нас с ним дальше?

Я тут же помотала головой, как будто разгоняя неуместные мысли. С чего я взяла, что есть какие-то «мы»? Он ведь не говорил ничего о себе – вдруг у него в столице есть дама сердца? И почему я каждый раз так легко позволяю себе забыть, что весь наш брак — это спектакль и игра? — Ну-ну, не надо плакать, — произнес папа таким тоном, каким в детстве жалел разбитую коленку, — мы обязательно что-то придумаем! И снимем это проклятье! Тем более что у тебя будет двести тысяч золотых! Мы сможем позволить себе столичного мага!

Да. Верно. Как там Доминик это назвал? «Приданое»? — А этот урод получит по заслугам! — с напускной бодростью ответила я, с ненавистью глядя на мерзкий конверт, и попыталась изгнать бывшего жениха хотя бы из своих мыслей: — Так что ты там говорил про морёный дуб?

В итоге с выбором мебели мы провозились до самых сумерек. Я слегка отвлеклась, хихикая над некоторыми вещами из каталога. Повеселила позолоченная люстра, переплавленная из бывшего артефакта истины, которая при виде человека сразу же начинала выдавать его секреты, и кухонный гарнитур, так привыкший к бывшей хозяйке, что критиковал любое приготовленное не ею блюдо.

Обратно в поместье я с собой захватила сундук с личными вещами. Вряд ли Доминик будет совать нос в моё нижнее бельё, в конце концов, под платьем буду носить что хочу.

По приезде меня ожидал сюрприз, и не сказать что очень приятный. Не горело ни одно окно, тишина тоже намекала, что дом пуст.

А как же «возвращайся к ужину»? Или он правда не дождался и поехал за мной сам? Да нет, вроде бы другой дороги, достаточно широкой для экипажа, к моему дому нет.

Я попросила кучера отнести сундук в спальню. Похоже, вид смущённо опустившей глаза, слегка покрасневшей девушки его растрогал, и он дружелюбно кивнул, поклонившись.

Знал бы кучер, что я смутилась от того, что не помню его имени.

Первым делом я наведалась на кухню, но никаких признаков ужина не нашла. Разве что считать за ужин свивших над карнизом гнездо стрижей.

Следом отправилась в гостиную, затем в спальню, где не увидела на этот раз даже крысы.

Я покусала губы, огляделась и поняла, что не проверяла кабинет, тот самый, где Доминик говорил с моим отцом. И на подходе поняла, что, кажется, угадала – дверь была чуть приоткрыта.

Я ускорила шаг. Не то чтобы мне так уж сильно хотелось увидеть мужа, но в надвигающихся сумерках дом казался намного мрачнее. Сгустились в углах тени, завывал ветер в щелях, то и дело что-то скрипело, стучало и проседало под ногами.