Чтение онлайн

Еще дальше пишу «барьер». Тоже, чтобы потом не забыть, но мыслями возвращаюсь к старосте. На вид ему лет шестьдесят. Дюк вроде говорил, что старостой его выбрали еще по молодости, значит во главе деревни он стоит лет тридцать пять или сорок. Почти половина от срока, который отсутствуют фениксы.

А что, теория вполне правдоподобная.

Нет, скорее всего местные и раньше побаивались фениксов, как крестьяне на Руси побаивались царя. Но если староста взрастил этот страх и воспользовался им, то вполне мог иметь с этого нехилую выгоду. Например, подчинение остальных жителей.

Сразу вспоминается один мой начальник, работавший в органах еще тогда, когда я только поступила на службу. Ух, как его все боялись, слова поперек сказать не смели. Потому что он был родственником кого-то сверху и всех пугал этим. И пользовался своей властью на всю катушку — брал взятки едва ли не открыто, продвигал тех, кто лизал ему за... кхм.

Потом, правда, его родственника посадили. Громкая история была, из тех, где в квартире миллионы находят. Ну а после и он сам быстренько сдулся. Трясу головой, снова разглядывая свои заметки. Да уж, майор Прохорова, вот это ты нафантазировала, хоть книгу пиши. Не факт, что все так и есть. Далеко не факт.

Но приглядеться к старосте все равно не помешает.

— Простите, госпожа феникс, — от размышлений меня отвлекает рабочий.

Тьфу-ты, так увлеклась, что совсем про него забыла.

— Да? — убираю уголек и отряхиваю руки.

— Это... можно мне домой, да? Вы ведь меня отпустите? — мнется мужчина, искоса поглядывая на мои заметки.

— Конечно отпущу, у меня гостевые спальни не предусмотрены, — фыркаю. — А что, уже пора?

— Ну дык вечереет, госпожа феникс, — мужик махает рукой в сторону окошка. — Скоро солнце сядет...

Точно, гроза ведь потом начнется.

— Тогда иди, конечно, — киваю. — Давай я тебя провожу.

— Спасибо, госпожа феникс, спасибо, — кланяется мужик, явно польщенный моей заботой.

А может, ехать в лифте одному ему куда страшнее, чем вдвоем с «госпожой феникс».

Впрочем, я тоже делаю это не по доброте душевной. Просто все равно потом придется поднимать кабинку наверх — я же не хочу, чтобы ко мне кто-то внезапно пробрался. Вряд ли местные пойдут на такое безрассудство, но лучше все равно перебдеть.

— Спасибо большое за помощь. Завтра утром жду тебя здесь же, — выдаю напутствие на прощание. — И можешь прихватить своего товарища, если он надумает.

— Обязательно, госпожа феникс. До завтра, госпожа феникс, — прощается мужик и спешит скрыться с моих глаз.

Я же возвращаюсь в замок и широко зеваю. Спать хочется жутко. Нет, надо что-то придумать с этим странным графиком. И кофе бы раздобыть... но это уже из раздела несбыточных фантазий.

Решаю немного вздремнуть и засыпаю сразу, едва приняв горизонтальное положение. Сквозь сон слышу, как началась гроза, как завыл Чарли. Но так устала, что не могу заставить себя подняться. Скорее наоборот, еще глубже проваливаюсь в блаженную тьму, а просыпаюсь позже, от бурчания горгулия:

— Ну ты бы хоть огня побольше зажгла. Сколько можно дрыхнуть? А как же я? Мне вообще-то скучно одному... сама к своей болтовне приучила.

— А разве ты, по правилам, не должен сидеть снаружи и охранять замок от сил зла? — спрашиваю, потягиваясь.

Снаружи... блин, ковер! Опять я его занести забыла. Как вытащила в первый день проветриться, так он и лежит. Интересно, когда-нибудь я его верну на место, или он так и останется там на веки вечные?

— Снаружи меня вообще-то может расколоть, — возмущается Чарли. — И что тогда ты будешь делать?

— Спокойно спать по ночам? — усмехаюсь.

— Жестокая... — обижается горгулий, но тут же меняет тему. — А что это там за беспорядок и куда делась лестница? Ты решила разрушить замок?

— Наоборот, я решила его починить, — отвечаю, вскинув палец. — И раз уж ты такой умный, бери метлу и доскреби всю паутину с потолка.

— А ты что будешь делать?

— А я приму ванну.

— Разве это честно, что я один буду работать? — качает мордой Чарли.

— Кстати... — с любопытством оглядываю каменное тело. —- Может тебе тоже стоит принять ванну?

Действительно, горгулий изрядно запылился за последние дни, и его стоило помыть.

— Чего? — шарахается от меня Чарли. — Нет уж, ни за что. Давай лучше свою

метелку.

— Поздно, Чарли, я уже настроилась, — прицеливаюсь, чтобы схватить монстрика.

В этот раз горгулий оказывается умнее и сразу взлетает под потолок, где мне его не достать. Уже оттуда он кричит:

— Расстраивайся обратно. Я не позволю такие издевательства.

Вот уж не знала, что горгулии не любят воду, как и кошки.

— Все равно ведь потом тебя помою, когда ты застынешь, — трясу кулаком.

— Не сможешь, — фыркает Чарли. — Я каменный и тяжелый, ты не дотащишь меня до ванны.

Что ж, в этом он прав, но...

— Я тебя тряпочкой влажной протру.

— Я тебе что, комод что ли? — возмущается Чарли.

— Скорее, статуя... не хочешь тряпочкой, лучше спускайся сам. Как раз успеем до рассвета.

— Нет уж...

Спустя пятнадцать минут уговоров и угроз Чарли все-таки удается загнать в ванную. Скажу вам, что мыть вредного и упрямого горгулия, не желающего мыться — удовольствие весьма сомнительное. Нет, он все-таки разумный, поэтому не вырывается. Но и помогать не спешит, и вообще, терпит процедуру с таким видом, будто я его не чистым делаю, а пытаю с особой жестокостью.

Успеваем мы как раз до рассвета. Когда смываю пену, Чарли выскальзывает из

ванной. Не знаю, куда он собирался спрятаться. Может, хотел мне назло снова

забраться под диван и запылиться. Но восход солнца настигает его посреди холла, и он застывает на месте, точно памятник безумному скульптору.

Минут пять я с удовольствием любуюсь результатом собственных усилий. Теперь Чарли гладкий и блестящий, и вроде даже стал тона на два светлее, чем был. А еще, кажется, раздался в размерах.

Щурюсь, вглядываясь внимательней. Ну да, не сильно, но все-таки поправился, что ему только к лицу. Теперь он хотя бы немного похож на грозного стража, а не на ходячий скелет с перепончатыми крыльями.

Наверно, так на него действуют зажженные факелы — он ведь говорил, что питается огнем. Вот и славно, пускай растет. Потом будет мне помогать мебель двигать, если надумаю сделать здесь перестановку.

Отдохнувшая и вполне довольная собой, отправляюсь в ванную — горгулия помыла, теперь можно помыться самой. Закончив с мыльными процедурами, закалываю влажные волосы в тугой узел, надеваю свежее платье и иду завтракать.