Чтение онлайн

Рядом с ней — два мальчика. Тимофей, в строгом костюме, который, кажется, ему мал в плечах, хмурый и серьезный. Он смотрит на меня исподлобья, оценивая. Миша, в такой же маленькой рубашке и бабочке, тащит ее за руку, вертит головой, рассматривая зал и тыча пальцем в люстру.

Она подходит ко мне. Ее глаза — влажные, но она улыбается.

— Я волнуюсь, — шепчет она, и я чувствую ее дыхание, смешанное с запахом цветов.

— Я тоже, — признаюсь я, и это чистая правда.

— Врешь, — улыбается она, и в ее глазах — вызов.

— Вру, — соглашаюсь я, чувствуя, как уголки губ поднимаются помимо воли. — Но только насчет волнения. Насчет остального — нет.

Церемония проходит как в тумане. Я слышу свой голос, который говорит «да», слышу ее голос, который говорит «да». Она звучит уверенно, но я вижу, как дрожат ее пальцы. Наши пальцы соприкасаются, когда я надеваю кольцо на ее палец. Кольцо, которое я выбрал сам. Она замечает гравировку, и ее глаза расширяются. Она смотрит на меня, и в ее взгляде — что-то, что я не могу прочитать.

— Зачем? — шепчет она.

— Чтобы ты знала, — отвечаю я. — Ради кого все это делаешь.

После церемонии мы выходим на улицу. Солнце светит нещадно, и я щурюсь. Мальчишки бегут вперед. Миша пытается поймать голубя, Тимофей стоит в стороне, скрестив руки на груди, и смотрит на нас.

— Тимофей, — зову я его. — Иди сюда.

Он подходит нехотя, пиная носком туфли асфальт. Смотрит на меня исподлобья.

— Я не буду называть тебя папой, — говорит он, и в его голосе — вызов, который я хорошо понимаю.

— Я и не прошу, — отвечаю я, опускаясь на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Но я хочу, чтобы ты знал: если тебе что-то нужно, ты можешь обратиться ко мне. Я не Даниил. Я не брошу.

— А кто ты? — спрашивает он, и в его глазах — боль и надежда, которые так не походят на детские.

— Пока — никто, — честно говорю я. — Но я хочу стать тем, кому ты сможешь доверять. И если ты дашь мне шанс, я его не упущу.

Он смотрит на меня. Долго. А потом разворачивается и уходит к маме. Но перед этим я замечаю, как он чуть заметно кивает.

Лера подходит ко мне.

— Спасибо, — говорит она.

— За что?

— За то, что не пытаешься сразу стать их отцом, — она смотрит на Тимофея. — Ему нужно время.

— У нас есть время, — киваю я. — Целый год, если верить контракту.

Она смотрит на меня, и в ее глазах мелькает что-то похожее на грусть.

Мы едем в ресторан. Ужин с родственниками проходит вяло. Моя мать снова пытается уколоть Леру, намекая на ее «происхождение» и «статус», но та парирует с таким изяществом, что я начинаю уважать ее еще больше. Моя тетка, которая всегда считала меня «неисправимым холостяком», шепчет мне на ухо: «Хорошую девочку нашел, Артем. С характером». Я только киваю.

Домой мы возвращаемся поздно. Мальчишки уже спят в машине. Я несу Мишу на руках — он теплый, тяжелый и пахнет детским садом и конфетами. Тимофей, сонный, плетется рядом, и я кладу руку ему на плечо, чтобы он не упал. Он не отстраняется.

Лера открывает дверь, и мы входим в нашу... в мою квартиру. Пентхаус, который всегда казался мне просто большой площадью, сегодня кажется домом.

— Спальня в конце коридора, — говорю я, когда Тимофей скрывается в отведенной ему комнате. — Я постелил.

— Спасибо, — она берет Мишу из моих рук, и на секунду наши пальцы соприкасаются. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — отвечаю я.

Она уходит, а я остаюсь в гостиной. Иду на кухню, наливаю виски. Смотрю на брачную кровать, которая стоит в моей спальне. Огромная, белая, она кажется мне теперь какой-то насмешкой.

Я думал, что смогу. Думал, что брак по расчету — это просто. Но когда я увидел ее в этом платье, когда она шла ко мне по проходу, когда наши пальцы соприкоснулись, когда она сказала «да»...

Я выдыхаю. Наливаю еще.

В два часа ночи я слышу шаги. Выхожу в коридор. Лера стоит в пижаме — в той самой, в которой спала в своей квартире, старой, застиранной, с выцветшими мишками на кармане. Взлохмаченная и сонная.

— Миша проснулся, — говорит она. — Ему приснился кошмар. Он зовет... он зовет тебя.

— Хочешь, я схожу? — предлагаю я, отставляя стакан.

Она смотрит на меня с удивлением.

— Ты не обязан. Уже поздно.

— Я знаю, — я прохожу мимо нее в детскую.

Миша сидит на кровати, растрепанный, с мокрыми от слез глазами, сжимая в руках Степу. Увидев меня, он хмурится.

— А ты кто? — спрашивает он, хотя мы уже знакомы. Во сне, видимо, забыл.

— Я Артем, — говорю я, садясь рядом. Кровать скрипит под моим весом. — Твоя мама теперь моя жена.

— А ты мой папа? — его голос дрожит, и в нем — та же боль, что и у Тимофея, только детская, незащищенная.

— Я могу им стать, если ты хочешь, — говорю я, не зная, правильно ли это.

— У меня уже есть папа, — он сжимает одеяло и Степу в одном порыве. — Но он не приходит.

— Знаю, — киваю я, чувствуя комок в горле. — Но я буду приходить. Каждый день. Если ты позволишь.

Он смотрит на меня. А потом неожиданно бросается на шею и обнимает. Его маленькие ручки сжимаются на моей шее, и он пахнет слезами, молоком и детским шампунем.

— Можно я буду называть тебя Темкой? — шепчет он мне в ухо.

— Можно, — отвечаю я, чувствуя, как что-то горячее разливается в груди, ломая все барьеры, которые я так долго строил.

В дверях стоит Лера. Смотрит на нас. В ее глазах — слезы, и она не скрывает их.

— Спокойной ночи, Темка, — шепчет Миша, засыпая у меня на руках.

Я укладываю его, поправляю одеяло. Выхожу из комнаты. Лера стоит, прислонившись к стене, и смотрит на меня.

— Спасибо, — говорит она. — Ты не обязан был этого делать.

— Я знаю, — повторяю я.

— Я не просила.

— Я знаю, — я делаю шаг к ней, и она не отступает. — Я сделал это, потому что захотел. Потому что... потому что это правильно.

Она смотрит на меня. В коридоре темно, только луна светит в окно, рисуя на полу серебряные дорожки. Я вижу ее глаза, ее губы, ее плечи, открытые в вырезе пижамы. Ее дыхание сбивается.