Чтение онлайн

Шатаясь – между уличной толпы,

Мелькая – по обрывкам слов и мук,

Ты стал понурой осени – нужнее,

Чем слово философское – в разлуке.

Страдаешь от манеры – за собой,

Чтоб дух твой – оставался не у дел

И только обещанием – хотел

Узнать конец тщеславного – искусства.

За ним прошёл манеры – идеал

В полупустом и пройденном раю,

За ним ты безымянно в час – устал

И сам стоишь, что ветер – пьедестал.

Качаясь между осенью – скупой,

Мелькая по обугленной – росе,

И где – то ищет каторгу – осесть

Другая форма сложной – суеты.

Понуро по-осеннему – видны

Ей листья звона, что одни уму

Отыщут обстоятельство – к тому

Искусству вида – в маленьком аду.

По тёмной былине – своей аллеи,

Там духом ищет – скорбное опять,

Там идеалам ждёт – вокруг обид

Пустое время – в том проговорить.

Полупустое счастье – этим видит,

Оно не занято – в пределе бытия,

Оно возводит общество – на виде,

Но там не знает, от чего прошло

Далёким светом – малое в судьбе,

Понурой боли в тысячах – других,

Таких же идеалах, что и ты,

Когда – то думал – о любви своей.

И эта горечь – гордая тоска,

Ей таешь между именем – своим

В полупустой иллюзии – развалин,

По промежутку стаявших – былин.

Разлитых, как у осени – глаза,

Забытых, как бесчисленное мы

И ты им ищешь – знатные черты

На предыстории – такого же устоя.

Ей открываешь – прямо на ходу

Источник возраста и милое – потом,

Ей сложно управлять, но этот Бог

Твой славный аргумент и вид – руки,

Что дверью скроет – видимые дни,

Когда придёт – находчивая мина

И только слепит – поле бытия -

Там ты стоишь и – тёмная могила.

Она стройна, что счастье – по уму,

Над дверцей воет – безымянный враг,

Он что – то хочет думать – о благах,

Но сам не знает – от чего идёт,

К тебе сегодня – может потому,

Что ты им стал – для мира и людей,

Для роскоши последнего – понять

Свою систему мира, чтобы жить.

Тот робот чести – славен на тебе,

Та мыслимая гладь – вокруг былин

Устало светит – возрастом вдали

И хочет жить – искусственно в тебе.

За дверью ты открыл – её глаза,

Над точкой входа мира – понимал,

Как ждать последний холод – от любви

Внутри понятий юмора и – славы.

Тем люди были – в самости игры,

Тем душу в ряд хотели – обладать,

А ты искал – тот мира элемент,

Что помнит дух понятия – за дверью.

Но открывая слов манеры – ты увяз

За этой позой – в численном раю,

Быть может смертью стала – не она

А только форма гласности – вокруг.

Растаял день и безымянный друг,

Он хочет видеть только – не тебя,

А дверь, в которой были – те глаза

Искусственно направлены – на мир.

Но открывая личный берег – слов,

Свою могилу – ты держать готов,

И будешь ей отличен – по судьбе,

Как автор моды – в личности и праве

Искать могилу – личной красоты,

Ей дверь держать – внутри и для того,

Как там откроет жизнью – эта даль

И будет снова личностью – искать

Твои глаза, что автору – видны

И тысячам людей – в природе мира,

Там жили только ангелы – внутри

И пали под несметной формой – лет.

Они должны оставить – на ответ

Свою подсказку в возрасте – вины,

Когда же дверь откроет – эту жизнь

И станет личной каторгой – могилы?

Одиноко – не хочешь мечтать,

По другому устою – свободы,

Ты его словом ли – опять позови,

Словно матрицы нежный – проём.

Между именем близкой – зари

И отчётливой формой – заранее,

Что уносит от нас – корабли

За остывшие неги – из нот.

Говори, как ты жил и – любил,

Где искал опрометчивый – день,

Он внутри, как готовый – артист

Понимает им благо – для сна.

Ты ведь видел у матрицы – зла

Эту роскошь – обидчивой пены,

Это формой задетое – слово,

От которого стынут – глаза.

Поднимают на веки – Вселенную

И за образом, словно внутри

Ты – готовый актёр, что и время

На доверчивой прозе – для снов.

Просыпаешься, только не веря,

Что догадкой ты стал – у сердец

И нетленное смотрит нам – время,

Приготовив свой торт и – венец.

Это матрица буквы – поверья,

Эта странная озимь – в вине,

Что не знает, откуда то время

Изготовило счастье – на мне.

Просто вытянув следом – причину,

Ты желаешь им странно – стоять,

И мечтая обнять – середину

Видишь только лишь – скромную часть.

На проталине нового – века,

Ты бы стал утопичным, но сам

Ты играешь от верности – смехом

И дрожишь, как и матрица – верхом,

Чтобы чувствовать эту – примету