Чтение онлайн

Обнажённой, искусственной – драмы,

Ей теперь не обнять – диалект,

Не насытить проталины – мира,

Только смотрит внутри – человек,

Свой обняв монолитный – предел,

Он уже поседел и – готов им

Предпринять утомлённое – право

Говорить этой матрицей – вверх,

А потом по искусству – искать

Означение верности – мысли,

Что не будет тебя – понимать.

Но готовый проём – не мораль,

Не оценка из вымысла – судеб,

Просто вынес её – для себя,

Чтобы встретить – отчётливый мир.

На готовой расщелине – глаз,

По которым не видно – твой призрак,

Где искусству не слиты – огни

В безымянности нового – лет.

Оседлал – свой потерянный смех,

Смертью вышел из воли – ума,

Для которого стала – стена

Удивлением – к счастью вины.

Потому ты не видишь – её

Отдалённые формы – сегодня,

Только гонишь искусственно – ад

По линейному полю – взаймы.

Не вернуться по шагу – назад,

Он прошёл иллюзорной – витриной,

Он огрублён и счастьем – вины

Вновь не станет тебе – умирать.

Для сегодня, что множит – миры,

Что в одну собирает – картину

Шаг из прошлого, словно сошли

Многоточия – в пафосе слов.

Эта крайняя форма – ума

Отнимает твой ветер – могилы,

Не даёт убегать – от идей,

Что должны откровением – стать.

Эта личная пропасть – внутри

Не играет от слова – прилива,

Но учтённому обществу – здесь

Воздаёт за пределом – мечты.

Чтобы завтра ты был, как они

Одинокий, но всё же – ревнивый,

Откровенный источник – ума,

Для которого стынет – печаль.

Ей не слышен художества – бег,

Не в глазах означает – прощание

Быть той формой – под глаз янтаря

В безымянном аду – под рукой.

Он художеству – снова не твой

Интеллект – в преимуществе слова,

Он – пародия в личности глаз

От наличия связанной – воли.

Без неё открываешь – пути,

Где на шаг ты бежишь – от неволи,

Где не станут искать – эту боль

Утолённые формы – за нас.

Чтобы выяснить утренний – шаг

В человеческой роли – на моде

И её откровением – стать бы

Для любви в бесконечной – тоске.

В предначертанной памяти – грёз,

Где художеству снова – не верит

Удивительный пафос – других

Расстояний – до собственных глаз.

Нельзя приобнять и не стать

Задетым примером – души,

От той, по которой упасть

Ты снова хотел – за двоих.

Однажды ты вышел – на миг,

Чтоб слышно поправить слугу

И только – под крайним уму

Там дышит сейчас – это время.

Ты знаешь, кто вылепил ад

И кто – под древнейшей рукой

Тебе обещал здесь – покой,

Он выше на рост – от людей.

Он может умом – приобнять,

Что тысячам глаз – не погибнуть,

Он видит твой роскоши – день

И позу – для личной мечты.

Нельзя ободрить им – печаль,

Нельзя обращать, словно время

Историю – в маленькой лжи,

Пока ты не светишь – внутри,

А только дождавшись – полёт

Ты ищешь свой воздух – приметы,

Ты ходишь за ним, чтобы жить

В другом измерении – лет.

Твой юмор, что пасти слуга,

Твой гнёт – из под фартука мира,

И что им ты вынес – за торг,

Когда в безызвестности – пел?

Ты знаешь ту счастья – игру,

То время, откуда им – вертишь,

На миг притворяясь – слугой,

Чтоб вышла ей – мудрая страсть.

Что хочешь ты сам – передать,

Как лист драматурга – по крыше,

Как облако в мерной – руке,

Внутри утопающих – звёзд.

Им пишут твой юмор и – стиль

Такие же в моде – подробно,

Приметы от слуг – идеалов,

Чтоб выжить на жизни – своей.

На миг – приобнимешь слугу,

На крайнем плато – из приметы,

Что ждал ты его – по утру,

А он в безызвестности – спал.

Всё видел твой юмор и – стиль,

Всё вжался от доброго – света,

Но только не видел – игры,

От общества в смелости – нам.

Образовал о филине – мечту,

Ценой неумолимого восторга,

Ты стал ей жить и томно – говоря

Ты отражаешь преисподние – поля.

Куда ты смотришь – между идеалом,

Как смыслом оборачиваешь – смерть,

Когда ценой – ты должен ей стареть

И только умирать – внутри себя?

Там, где несносные кочуют – имена,

Где фарс миров – в способности имел

Свой постоянный имени – пример

И долго шёл за удалью – причин.

Ты открывал ему ценой – одну мечту,

Там филин – обнимает своды мира

И шепчет по стихиям – между нас,

Как долго он обрадовал – любовь.

В ночной степи летая и паря,

Изобретая форму слов – умильно,