Чтение онлайн

Таким образом, если люди не научатся брать своё государство «за горло», загонять его «в угол» и не позволять ему оттуда вырваться до той поры, пока оно не озаботится благополучием своих налогоплательщиков, до тех пор права будут фиктивны, свобода иллюзорна, а человеческое достоинство уделом лишь грустных песен, печальных стихов и яростных памфлетов. Борьба за своё достоинство — обязанность всякого человека. Но исполнение этой обязанности обеспечивается всей совокупностью конституционных прав. В известной мере можно даже утверждать, что обязанностью человека является борьба за своё достоинство с помощью основных прав. Права человека приобретают смысл только в том случае, если они используются для защиты человеческого достоинства. В этом смысле достоинство становится измерителем реальности существования прав человека. Как отмечал в своей статье «Достоинство как единица измерения» один из российских правозащитников: «В России с «правами человека» всё просто: низок спрос на человеческое достоинство — низок и статус «прав человека» в стране. Расширяют правочеловечное поле в России не усилия правозащитников, а всё увеличивающееся количество людей, ценящих своё человеческое достоинство и не жалеющих времени и сил для его отстаивания и продвижения во внешнем мире».

Именно поэтому борьба — подлинный и вечный двигатель прав человека. А в странах, в которых в качестве преобладающего мотива поведения всегда присутствовал извечный страх, это ещё и борьба с собой, со своей трусостью, холопством, склонностью к предательству, к лицемерию и ханжеству. В нынешних условиях власть в некоторых республиках бывшего СССР — это преимущественное право унижать, оскорблять и обирать других. Как только человек теряет власть, он сразу становится потенциальной жертвой для унижения, оскорбления и ограбления. Иными словами, в нашей жизни повсеместно восторжествовал принцип, согласно которому «сильный делает, что может, а слабый терпит, что может». Вот почему борьба за власть в этих странах приобрела такую ожесточенность и непримиримость, в том числе и на этнической почве.

Уже давно замечено, что в тех державах, где народ игнорирует свою учредительную миссию, политики разного толка в мгновение ока узурпируют государственную власть, используя её исключительно в личных интересах. Причём они вправе считать себя законно избранными, поскольку тому предшествовали всенародные выборы. Представляется, что здесь как раз тот самый противоестественный, с правовой точки зрения, случай, когда население по естественным, эмоционально-этническим, ментальным причинам само выдает власть предержащим мандат на игнорирование своих естественных прав человека, народа. Иными словами, население своим отношением к выборам, к деньгам, продуктовым наборам и наборам пустых обещаний, пустым ликам на плакатах, политическим шоу в эфире, которые эти выборы сопровождают, благословляет очередную партию власти на «княжение». Государственная власть же по этим причинам вполне резонно усматривается как объект манипуляций, разновидность бизнеса, плод политических технологий, а не как ответственность перед народом, будущими поколениями, Богом. Именно подобное безответственное, бездумное поведение людей, как правило, однозначно и предопределяет мотивацию действующих политиков, которые при возникающей альтернативе: работать на своих налогоплательщиков либо на своих детей и внуков — выбирают последних. В чём причина такого бездумного и абсолютно безответственного отношения населения к своей судьбе и будущему своих потомков? Отечественные политологи, социологи и публицисты усматривают таковую в особенностях менталитета населения соответствующей страны.

Вместе с тем, как уже упоминалось, бескомпромиссная политическая борьба за достоинство, свободу и права, но исключительно правовыми средствами — единственно возможный и допустимый путь для Украины. Посему формальное включение в Основной закон страны института прав человека вовсе не освобождает граждан от тяжкого бремени — научиться думать правовыми категориями и, что весьма немаловажно, набраться мужества «национализировать», наконец, государство, передав его под надлежащий контроль гражданского общества. И всё это необходимо сделать, несмотря на тяжелейшее наследие в виде весьма специфического менталитета, деформированного и изуродованного крайне несчастливой судьбой всех предшествующих поколений, населявших эту территорию. В мире уважают сильные народы. В XXI веке сила народа — в достоинстве, свободе и правах (солидарности, культуре, благоденствии, бережном и уважительном отношении друг к другу) составляющих его личностей; и в бесконечном уважении к Праву, а также в готовности заставить своё государство уважать себя и Право.

Способность государства признавать авторитет Права и руководствоваться им во внутренней и внешней политике позволяет именовать его правовым. Заставить государство оставаться правовым — естественное право народа. В своё время немецкий юрист Карл Бергбом (1849–1927) подчеркивал: «Правом является лишь то, что функционирует как право, без какого-либо искажения». Конституционным правом, осуществляющимся без какого-либо искажения, является лишь то право, которое функционирует только благодаря народу. По существу, конституционное право и есть право народа, его собственность. Но лишь в тех странах, в которых населению хватает сил организоваться в гражданское общество и поставить под его контроль своих чиновников, конституционные права приобретают право на жизнь. Конституционные права — это своеобразная солидарность народа перед лицом чуждого ему государства. Когда же государство перестает быть чужим, оно приобретает статус демократического, правового и социального.

Никакая политическая борьба в стране не может найти оправдания, если она будет осуществляется ради удовлетворения внутренней потребности на ком-то выместить своё зло и боль за причинённые в прошлом обиды и невзгоды, особенно на межэтнической почве. Борьба за конституционные права не может превращаться в банальное выяснение отношений по поводу того, кто виноват, что наша жизнь не удалась. На страницах данной книги уже достаточно уделялось внимания тому, к каким последствиям сие приводило на территории бывшей империи. Правомерной признается борьба только тогда, когда под угрозой оказывается человеческое достоинство индивида, этноса и нации. Пренебрежение этими ценностями выступает безошибочным индикатором посягательства на конституционное право народа. А последнее должно восприниматься как реальная угроза для национальных интересов и национальной безопасности всех и каждого, кто живёт в соответствующей стране.

Психологическая установка и практическая готовность любого защищать свои и чужие права в качестве личностных ценностей — ядро правовой культуры нации. Страстная защита прав другого человека — самая верная гарантия защиты своих прав. В подобном поведении кроется высшее проявление справедливости. Без подобных настроений и устремлений, укоренённых в сердцах людей, им никогда не улыбнется судьба жить в правовом государстве. Подобную психологическую установку на справедливость очень хорошо описал видный деятель Великой французской революции, или, как его ещё называли, «лев революции», Оноре Мирабо: «Я всегда полагаю и буду полагать и впредь, что безразличие к несправедливости есть предательство и подлость». Психология народа, в котором господствуют такие качества, — основа узурпации власти, коррупции, межэтнических и межконфессиональных конфликтов, эмиграции и вымирания населения.

Посему нет лучшего совета любому народу: не допускайте, чтобы права других людей безнаказанно попирались кем-либо, проявляйте солидарность в борьбе за права другого человека. Ведь с безбоязненного и безнаказанного нарушения оных начинается разрушение достоинства отдельной личности, а заканчивается упразднением свободы всего народа. Ведь в этом главные уроки Великой французской революции и далеко не столь великого, как это было принято утверждать в советской литературе, но весьма рокового для судеб всего населения империи, Октябрьского переворота.

Ранее уже отмечалось, что умению воспользоваться своими конституционными правами должна предшествовать некая атмосфера свободы, тип религиозной или иной культуры, в которой культивировалось бы уважение к достоинству человека.

Сами по себе конституционные права — лишь правовые эскизы, отражающие, классифицирующие и упорядочивающие сложившееся в государстве интеллектуальное, духовное и душевное состояние его граждан, естественные формы, методы и способы строительства отношений между ними. Поэтому нельзя не согласиться с утверждением, что законы и установления должны идти рука об руку с прогрессом человеческой души. Об этом же писал, например, и судья Верховного суда США Бенджамин Кардозо: «Именно жизнь отливает формы поведения, которые впоследствии закрепляются правом. Право, в свою очередь, обретает формы, созданные жизнью». Таким образом, в виде конституционных прав люди обретают подробную легализацию и кодификацию ранее уже существовавших у них неписаных традиций, обычаев и правил повседневного поведения во взаимоотношениях друг с другом. В связи с этим следует признать весьма удачным замечание, что лучшие законы, как правило, рождаются из обычаев. Уточним лишь: из справедливых, праведных обычаев.

Иными словами, чтобы в государстве заработал тот или иной основной закон, ему должна предшествовать в «душе» народа некая естественная конституция, некий сложившийся порядок вещей, некая устоявшаяся система ценностей, общепризнанных правовых обычаев, традиций и стереотипов поведения. Без подобной предпосылки права человека рискуют остаться на бумаге, не укорениться в менталитете незнакомого с азами правовой культуры населения страны. На это обстоятельство обращал внимание в своих записках ещё французский политический деятель Жозеф Мари де Местр (1753–1821), отмечавший, что «никогда не существовала свободная нация, которая не имела бы в своей естественной конституции столь же древние, как она сама, зародыши свободы; и всегда лишь те права, которые существовали в естественной конституции нации, ей удавалось успешно развивать путём принятия писаных основных законов». Поэтому весьма наивно конституционные права сводить лишь к некоему перечню норм в соответствующем разделе Основного закона державы, для постижения которых достаточно подробного и внятного научного комментария или судебного толкования.

В действительности, конституционные права человека — это составная часть правового менталитета граждан, формирование которого — основополагающая цель гражданского общества и правового государства. Но гражданское общество и правовое государство, в свою очередь, — это те институты цивилизации, которые зарождаются, формируются и укореняются лишь в условиях настоятельной социально-психологической, культурной, можно даже сказать, религиозной потребности людей в их бытии. Без подобной внутренней предрасположенности народа у этих институтов нет ни малейших шансов на зарождение и существование, невзирая на непременное упоминание их в текстах действующего законодательства, дежурных речах политиков, бодрых репортажах СМИ и выступлениях чиновников внешнеполитического ведомства на разного рода международных форумах.