Чтение онлайн

С этого момента, собственно говоря, и начался поиск национальной идеи, которая стала отчетливо приобретать характер этнической нетерпимости у представителей того этноса, который объявил себя титульной нацией по отношению ко всем остальным гражданам Украины. По их замыслу национальной идее отводилась роль теоретического обоснования объединения под господством титульной нации всех прочих этносов и коренных народов, проживавших в Украине. И всё это должно было происходить под руководством одной из партий власти — партии этнической нетерпимости, — которая под нехитрым политическим соусом национальной идеи решила приобрести монопольное положение на политическом ландшафте Украины. Дурной пример покойной КПСС оказался очень заразительным. Просто на смену одной идеологии должна была срочно прийти другая: националистическая. По сему поводу известный казахский поэт, писатель, постоянный представитель Казахстана в ЮНЕСКО Олжас Омарович Сулейменов, отвечая на вопрос украинского журналиста о проблеме национальной идеи, очень мудро заметил: «Проблема в том, что все эти поиски национальной идеи очень часто заканчивались обыкновенным национализмом. Это мы видели, видим и, возможно, еще увидим не раз. Противовесом национальной идее в таких многонациональных государствах, как Россия и Казахстан, должен стать интернационализм. Потому что иначе можно заблудиться и зайти слишком далеко, в тупик… И мне бы хотелось, чтобы в дальнейшем на последнем месте стояла бы моя национальная или этническая принадлежность, а на первом месте — знание» («2000».
– N 1, 1.01.2010 г.).

Как гражданин Украины должен с горечью констатировать, что на её территории знаниям и прочим общечеловеческим ценностям без тени сомнения отведено последнее место, а первое самоуверенно и властно узурпировал «обыкновенный национализм». Основная причина такого положения вещей коренится в особенностях истории представителей украинского этноса. Проблема поиска национальной идеи у них, по сути, совпадает с поиском способа своей самоидентификации. Процесс же последней необыкновенно осложняется тем, что территория их расселения тесно переплетается с исконной средой обитания других этносов, коренных народов, религиозных общин и языковых групп.

При таких исторических условиях поиск «национальной идеи» можно уподобить вечно незаживающей ране, напоминающей трофическую язву, которая местами заживает, а местами загнивает, покрываясь весьма дурно пахнущими струпьями. Причем фазы её заживления и нагноения, сменяя друг друга, протекали на протяжении всего времени с момента зарождения этого болезненного процесса. Парадокс их жизни усиливался ещё и тем, что все самые разрушительные травмы они наносили себе сами. Но, не желая признавать это, неустанно искали врагов в лице своих соседей по континенту, которым судьба отвела незавидную роль быть на расстоянии вытянутой руки от наших героев. Весьма специфический взгляд на мир, на другие народы, на их успехи и поражения породили и ту особую идеологию этнической ненависти, которую по крайнему недоразумению почему-то именовали национальной идеей. Несмотря на своё разрушительное содержание, она отстаивается с поразительным упорством, каковое, бесспорно, заслуживает гораздо более достойного употребления.

Суть этой «национальной идеи», на наш взгляд, заключается в строительстве весьма специфического государства, которое, несмотря на участие в его учреждении, становлении и экономическом содержании лиц разного этнического происхождения либо вероисповедания, по замыслу её авторов, должно обслуживать в первую очередь этническую установку, чувства и предрассудки представителей одного этноса. Иными словами, речь идёт о строительстве этнического государства. Неотъемлемой составляющей этой концепции, однако, является предварительное изгнание, вплоть до уничтожения, представителей других этносов, коренных народов, наций, которые в силу исторических обстоятельств населяли ту землю, на которой вознамерились строить свою державу авторы подобной доктрины. Неслучайно, относительно опасности подобного развития событий в его стране третий президент Республики Молдова Владимир Николаевич Воронин заметил, «что мононациональное государство — это всегда дорога к экстремизму, дорога к фашизму» («2000».
– N 36, 10.09.2010 г.).

Если называть вещи своими именами применительно к Украине, то речь идёт о крайней форме этнической нетерпимости, получившей в своё время наименование украинского интегрального национализма. Под таковым в настоящей работе понимается теоретическое обоснование использования от имени украинского этноса любых, даже самых подлых, низких и коварных средств с целью изгнания с территории их традиционного проживания других этносов и коренных народов. Украинский интегральный национализм представляет собой некий суррогат фашистской и нацистской доктрин в их наиболее примитивном виде. Напомним при этом, что под фашизмом понимается политическая теория, которая признает диктатуру в качестве наиболее эффективного метода государственного управления, а воинственный национализм, повсеместный корпоративизм и активный милитаризм — в качестве органичной внутренней политики соответствующей державы.

Украинский интегральный национализм имеет глубокие корни в истории политической мысли украинского этноса. Одним из отцов-основателей этой разновидности фашизма называют, между прочим, русского по происхождению, Дмитрия Ивановича Донцова /настоящая фамилия — Шелкоперов/ (1883–1973). Поскольку этому политическому деятелю отводится роль главного идеолога украинской партии этнической нетерпимости, к трудам которого непременно отсылают все его правоверные адепты, для нас не будет лишена интереса характеристика, которую этот деятель получил из уст украинского историка, политического мыслителя и социолога Вячеслава Казимировича Липинского (1882–1931). Сей портрет даёт нам довольно-таки яркое представление о личности творца украинского интегрального национализма. «Сын одного из московских колонистов из Новороссии предал своих состоятельных родителей, став социальным революционером. Потом предал московских революционеров и пошёл к украинским эсдекам, приняв кличку «Ржавый гвоздь». Потом предал эсдеков и по неизвестным причинам переехал в Австрию, где в 1913 году стал крикливым индивидуалистом, уничтожая при этом индивидуальность всех, кроме своей собственной. В начале войны предал самостийницкую организацию «Союз освобождения Украины», перешёл на службу к Васильку и пропагандировал присоединение Украины к Австрии. Потом предал Василька. Потом предал Австрию. Воспользовавшись революционной заварухой, перекинулся к гетманцам, стал начальником пресс-бюро, в котором ничем не занимался, кроме интриг. Потом наиподлейшим образом предал гетмана, написал на него пасквиль, за который получил выгодную должность в швейцарской миссии Директории, где занимался в основном интригами против своих товарищей. Когда фонды Директории оказались исчерпанными, Дмитрий Шелкоперов написал книгу «Основы нашей политики». В ней он выматерил и гетмана, и Директорию и начал восхвалять ориентацию на Польшу. Тогда получил польскую визу и выехал в Галичину».

Скажем прямо: нелицеприятная характеристика. Но вопрос здесь скорее в ином. Не в этих ли особенностях личности и коренятся психологические истоки той теории, которая так заполонила сознание многих членов украинской партии этнической нетерпимости? И если это так, то не стоим ли мы перед реальной опасностью психологического клонирования и массового тиражирования подобных низкопробных человеческих качеств посредством распространения соответствующей догмы? Анализу предотвращения правовыми средствами подобной, на наш взгляд, вполне реальной угрозы разрушения психического и нравственного здоровья населения Украины будет уделено должное внимание в разделе 5 настоящей работы.

Поскольку именно Донцова именуют основоположником украинского интегрального национализма, то необходимо отметить, что, по мнению ряда исследователей, сама по себе его доктрина представляет собой довольно пеструю смесь заимствований из трудов западных политических философов. Среди тех, чьи труды стали источником его компиляций, называют разных авторов. Однако подлинным вдохновителем его доктрины стал уже упоминавшийся выше Шарль Моррас, который оставил свой след в истории в качестве официального идеолога коллаборационистского правительства (режима Виши) маршала Анри Петена (1856–1951). Конечно, можно отдать должное знакомству Донцова с западноевропейской, преимущественно французской, философской литературой, но вряд ли при этом можно утверждать об оригинальности и самостоятельности его идеологического учения.

Попутно следует отметить, что фашистские движения приобрели довольно широкое распространение в 1920-1945-х гг. в таких странах, как Италия, Болгария, Венгрия, Польша, Румыния, Эстония, Латвия, Австрия, Испания, Португалия и некоторых других. Нацизм же как разновидность фашизма упоминается преимущественно в связи с бесчеловечной теорией и практикой Германии времен Третьего рейха, просуществовавшего, как известно, с 24 марта 1933 по 23 мая 1945 гг.

Таким образом, именно труды Донцова стали основой идеологии этнической ненависти, которую взяла на вооружение Организация украинских националистов (ОУН), созданная в 1929 г. в Праге уроженцем и бывшим военнослужащим Австро-Венгерской империи, «отцом украинского террора» Евгением Алексеевичем Коновальцем (1891–1938). По крайней мере, один из теоретиков ОУН отмечал, что «наш новейший национализм не является следствием усилий украинского ума, а именно продуктом итальянского фашизма и немецкого национал-социализма. Основание такого увлечения подготовил Донцов». Основным местом приложения сил ОУН должна была стать Галиция, основным лозунгом — «Щоб на цих землях нiколи не запанував спокiй». Бесчеловечной идеологии и практике ОУН посвящено множество изданий, однако наиболее полное освещение результатов её преступной деятельности получило в книгах «Из кровавых дней Львова 1941 года» (Лондон, 1991 г.), «Хроника холокоста: История в текстах и фотодокументах» (Нью Йорк, 2000 г.). Картину кровавых злодеяний членов этой организации в годы Второй мировой войны весьма впечатляюще дополняют книги украинских исследователей: Виктора Варфоломеевича Полищука «Горькая правда. Преступления ОУН-УПА (исповедь украинца)» (Торонто, 1995 г.); Виталия Ивановича Масловского «С кем и против кого воевали украинские националисты в годы Второй мировой войны» (Москва, 1999 г.) и «Холокост евреев Украины. Начало. Галичина» (Киев, 2005 г.); Василия Ивановича Верещака «Правду не одолеть» (Киев, 2003 г.), а также двухтомное издание «Без права на реабилитацию» (Киев, 2006 г.). Поскольку материалы именно этих исследований в первую очередь послужили источником сведений по сему вопросу, именно к ним я и отправляю тех читателей, которые проявят к этой теме интерес в гораздо большем объёме, чем это позволяют рамки настоящей работы. В целом же всё написанное по этому вопросу уместно резюмировать словами канадского историка украинского происхождения Тараса Курило: «Современная западная историография установила, что ещё до начала советско-немецкой войны ОУН разработала планы физического уничтожения, фактически геноцида, национальных меньшинств — особенно евреев и поляков, и, в известной степени, русских… Появляются отдельные очень интересные исследования, как, например, работы западноукраинского историка Максима Гона, который на основе анализа польских полицейских отчетов доказал, что ОУН начала свои антиеврейские акции не в конце июня 1941, и даже не в сентябре 1939-го, а значительно раньше, в начале 1930-х, с целью принудить евреев бежать с украинских земель» («Украинская правда», 4.03.2012 г.).

Вернемся, однако, к Донцову. В определенной степени его творения представляют собой негодную попытку практического приложения тезисов знаменитой книги Макиавелли «Государь» к украинским реалиям первой половины ХХ века. Так, в частности, он писал: «Согласно данной теории, создание украинского государства должно было стать высшей целью для каждого украинца, ради которой можно было не считаться со средствами, идти на любые жертвы и даже преступления». Неуклонно придерживаясь подобной логики рассуждений, Донцов раньше других идеологов украинского национализма заявил о своей приверженности теории фашизма. Так, ещё в 1923 г. в львовском журнале «Литературно-научный вестник» была опубликована его статья «Фашисты ли мы?». Уже в этом политическом эссе он признал, что разделяет тот «политический и моральный дух», который свойственен фашизму. Более того, вероятно, на каком-то этапе своего идеологического развития он самым естественным образом стал сторонником его крайней формы выражения — нацизма. Немецкий нацизм при этом он рассматривал в качестве того клина, с помощью которого, по его мнению, можно будет однозначно вышибить клин российского большевизма. В момент триумфального и кровавого шествия гитлеризма по Европе он утверждал: «Для нас самое важное в гитлеризме — это завет решительной борьбы с марксизмом». Удивительное лицемерие: безумное по своей жестокости истребление людей гитлеровской Германией пытаться выдать в качестве всего лишь на всего борьбы двух идеологий.

Этим стилем двоедушия, собственно говоря, и было проникнуто всё его публицистическое творчество вплоть до оглашения приговора Международного военного трибунала, который, как известно, проходил в городе Нюрнберге (Германия) с 20 ноября 1945 г. по 1 октября 1946 г.

После Второй мировой войны Донцов покинул европейский континент и переехал на постоянное жительство в Канаду. И уже там, занимаясь переизданием своих трудов, он тщательно вымарывал те места, в которых нашло отражение его неподдельное восхищение Муссолини и Гитлером, фашизмом и нацизмом, фашистской Италией и нацистской Германией. Но, несмотря на эту запоздалую самоцензуру, ничуть не погрешив против истины, можно утверждать, что украинский интегральный национализм — это весьма примитивная проекция фашизма на исторические реалии Украины. Всё вместе взятое и позволило канадскому историку Тарасу Курило заявить: «Можно сказать, что Донцов создал украинскую версию фашизма» («Украинская правда», 4.03.2012 г.). Более развернутую характеристику творениям основоположника украинского фашизма дал украинский писатель и историк Олесь Алексеевич Бузина (1969–2015). В частности, в статье «Три народа Украины и прагматичный национализм» он писал: «Интегральный (то есть, «всеобъемлющий», «тоталитарный») украинский национализм был пародией на аналогичные идеологии Центральной Европы, возникшие в паузе между Первой и Второй мировыми войнами. Это была макароническая, неоригинальная система, причудливо совмещавшая в себе элементы итальянского фашизма, германского национал-социализма и аналогичных румынских, венгерских и хорватских «измов». Характерно, что ее отцом был даже не украинец, а русский маргинал Дмитрий Донцов — невероятно трусливый в повседневной жизни мыслитель провокаторского толка. Его «труды», составленные в основном из чужих цитат, могли иметь успех разве что у таких непереборчивых провинциалов, как студенты агрономического факультета Львовской политехники, коими являлись Шухевич, Бандера и их однокашники».Процитированные авторы правы: именно пестрая смесь из фашистских, нацистских и других подобного рода националистических идеологий стала основой украинского интегрального национализма. На его фашистские корни обращается внимание и в современной польской прессе. Так, например, в статье «Мы все забыли» польский писатель Рафал Земкевич отмечает, что «законотворец и идеолог украинского национализма Дмитрий Донцов был горячим поклонником Муссолини и Гитлера. Он переводил их труды на украинский и вдохновлялся ими при создании программы основанной в 1929 г. Организации украинских националистов, ОУН, вооруженным крылом которой была возникшая позже «повстанческая армия» УПА. Его opus magnum «Национализм» вместе с распространявшимся Донцовым «Декалогом украинского националиста», а также вдохновленная Донцовым книга Мыколы Сциборского «Нациократия» стали библией идеологии, которая совершенно открыто призывала к «очищению» Украины от иноземцев, но также от «антинационального элемента» среди этнических украинцев, санкционируя как необходимость массовое уничтожение и рекомендуя «наследникам славы Владимирова Тризуба» коварство, ненависть и готовность идти на любое преступление, которого потребует «польза дела». Здесь надо подчеркнуть, что «польза дела», то есть создание Великой Украины «на границе двух миров» — то есть, не являющейся ни Западом, ни Востоком — требовало, согласно Донцову и Сциборскому, не только полного устранения инородцев, но также, как провозглашали и другие идеологии этого типа, ликвидации «плохих» украинцев».