Чтение онлайн

Спору нет: создание своего государства — благая цель для любой нации, но не путем уничтожения своих соотечественников иного этнического происхождения. Возможно, многие проблемы Украины как раз и оказались порожденными тем обстоятельством, что лидеры украинской партии этнической нетерпимости не удосужились осмыслить эти простые истины сквозь призму доктрины естественного права всех жителей соответствующей территории на достоинство, свободу и права человека. Во всяком случае, очевидное непонимание этой доктрины некоторыми наперсниками партии этнической нетерпимости, лидером которой на одну каденцию (2005–2010) стал третий Президент Украины, заставляет со всей откровенностью поднимать эту тему на всех этапах данного повествования. Как бы там ни было, но подавать чувства этнической ненависти в качестве национальной идеи, видит Бог, язык не поворачивается, поскольку ненависть и страсть к уничтожению других людей не может и не должна получать санкцию ни одного народа, а тем самым и окрашиваться в общенациональные цвета. Более того, одно только подозрение, которое может пасть на какую-либо нацию в абсолютной поддержке подобной идеологии, будет тяжким обвинением и всеобщим проклятием со стороны международного права прав человека правовой матрицы современной западноевропейской цивилизации.

Однако вернемся к отцам-основателям идеологии радикального украинского национализма. Наряду с Донцовым к сонму оных причисляется также и адвокат Николай Иванович Михновский (1873–1924). По его мнению, «только держава одноплеменного государственного содержания» может дать своим членам ничем не ограниченную способность всестороннего духовного развития и достижения наилучшего материального благополучия. Чтобы понять, что подразумевал сей «правовед» под маловразумительным на первый взгляд словосочетанием «одноплеменного государственного содержания», достаточно ознакомиться с его взглядами, о которых он откровенно поведал в своем печально известном произведении под весьма многозначительным названием «Десять заповедей для Украинской народной партии» (1903 г.). В этом примечательном документе под номерами 2 и 3 значатся следующие, вероятно, вырвавшиеся прямо из сердца этого публициста тезисы:

«Все люди твои братья, однако москали, ляхи, венгры, румыны и жиды — это враги нашего народа, пока они господствуют над нами и используют нас.

Украина для украинцев! Поэтому гоните отовсюду из Украины всех чужаков-угнетателей». Именно подобный символ веры определенной части граждан Украины, на наш взгляд, и объясняет львиную долю тех проблем и несчастий, которые сопровождали, сопровождают и, видимо, ещё долго будут сопровождать судьбу всего полиэтнического населения этой страны.

Разумеется, идеологи партии этнической нетерпимости отдавали себе отчёт, что перечисленные этносы, коренные народы и нации далеко не манекены в витринах отечественных лавок и магазинов и вряд ли будут безропотно взирать на то, как их станут изгонять, истреблять и грабить приверженцы этой партии. Рецепт того, как в этом случае вести себя своим приспешникам, собственно говоря, и сформулировал адепт украинской модификации фашизма Донцов. В частности, он утверждал, что «фанатизм», «инстинктивные чувства», «эмоциональность» вместо «разумности», дух «национальной нетерпимости» — всё, что оплевывали в нас, должно реабилитировать свежее и молодое украинство… Мы должны набраться веры в великую миссию своей идеи и агрессивно эту веру распространять. Нация, которая хочет господствовать, должна иметь и доминирующую психику народа-господина».

Невозможно было бы возражать автору этих строк, пропагандирующему такую «психику» с целью воспитания, например, воинов, идущих на ратный подвиг с хорошо вооружённым, сильным и агрессивным противником. Вероятно, подобное было бы вполне объяснимым в применении к спартанцам со стороны их военных наставников в Древней Спарте. Но совсем иной характер приобретает практическое применение подобного рода рекомендаций в отношении мирного, беззащитного и неподготовленного к нападению национального меньшинства, не имеющего при этом каких-либо вооруженных формирований, способных защитить своих подопечных. Да и что может представлять собой та страна, в которой каждое национальное меньшинство и коренной народ должны будут уповать на силу, чтобы защитить своё достоинство, свободу и права человека? Какое будущее может ожидать население на территории вечных распрей и противостояний? Вероятно, это не единственные вопросы, которые остались вне поля зрения наших доморощенных идеологов.

Став «крестными отцами» политики этнической нетерпимости, вышеупомянутые деятели приложили немало усилий для создания соответствующей партии, которая намного пережила своих отцов-основателей, поскольку их идеи упали на благодатную ментальную почву определенной части населения той территории, на которую ныне распространяется суверенитет Украины. Вовсе не случайно ряды приспешников этой партии не редеют, а многие и сегодня откровенно заявляют о своей приверженности этому идейному наследию прошлого. В частности, один из современных и самых неуемных представителей этой партии в одном из своих интервью, ничуть не смущаясь официально провозглашенным курсом Украины на европейскую интеграцию, а также очевидными реалиями XXI века, утверждал: «Мы являемся украинскими националистами — этим все сказано. Мы не хотим никому подражать. Наш кумир как политический деятель — Степан Бандера. Мы основываем нашу идеологию на трудах Михновского, Донцова, просто пытаемся их осовременить к теперешним реалиям и условиям нашей жизни».

И здесь надо со всей откровенностью признать, что уроженец Австро-Венгерской империи Степан Андреевич Бандера (1909–1959), действительно, является подлинным кумиром значительной части населения современной Украины. В этом отношении впору говорить о некой «бандеромании». Об этом, например, неопровержимо свидетельствуют итоги проведённого с августа 2007 г. по май 2008 г. телевизионного проекта «Великие Украинцы», о результатах которого любезно поведал почтенной публике экс-шеф-редактор проекта в своей статье «Как украли «Великого украинца»» («Украинская правда», 20.05.2008 г.). Как известно, официально лидером зрительских симпатий был объявлен Великий князь Киевский Ярослав Мудрый (978-1054). Но, по настоятельным утверждениям автора вышеупомянутой публикации, в действительности, неоспоримым победителем этого конкурса стал Бандера (для справки: великими соотечественниками соответственно были признаны: в Великобритании — Уинстон Черчилль; в Германии — Конрад Аденауэр; в Финляндии — Карл Густав Маннергейм; во Франции — Шарль де Голль; в США — Рональд Рейган. Конечно, по поводу каждой из упомянутых исторических фигур можно спорить до бесконечности, но одно бесспорно: ни за кого из упомянутых лиц не стыдно перед другими народами). Это обстоятельство вызвало значительный резонанс в украинском социуме: мнения кардинально разошлись. Посему, с одной стороны, вполне можно понять праведный гнев тех депутатов Верховной Рады Украины, которые озаботились созданием временной следственной комиссии с целью установления телевизионной справедливости по отношению к своему духовному и политическому кумиру. Это тем более логично, что утверждению соответствующей системы ценностей, собственно говоря, и посвящена львиная доля приложения их сил в высшем законодательном органе страны. С другой стороны, например, украинский историк О.А. Бузина обратил внимание на «лакейскую пропагандистскую кампанию, развязанную «оранжевым лобби» на одном из центральных каналов, когда кровавого маньяка из ОУН несколько лет назад протаскивали на пост самого главного «великого українця»».

Лично для меня телевизионная «победа» Бандеры — непреложный факт. Более того, я убеждён, что именно он и является подлинным выразителем чувств и мировоззрения, стереотипов поведения и устремлений партии этнической нетерпимости, в неформальном членстве которой пребывает ныне значительная часть населения Украины. И в каком-то смысле все эти люди в полной мере, абсолютно легально, и без каких-либо кавычек вправе именоваться бандеровцами (или как их ещё довольно иронически именуют «бандеролюбами»). В весьма прискорбной форме это признал канадский историк Тарас Курило, который заметил, что «галичане да и остальная часть свидомых украинцев обернули неуважительно-враждебное «бандеровцы», которое они слышали в свой адрес со стороны русских националистов или «своих» русофилов, на позитивную само-идентификацию». Причём о месте преимущественного обитания бандеровцев свидетельствует тот факт, что их кумир был признан почетным гражданином таких городов, как Ивано-Франковск, Львов, Тернополь и Луцк («Украинская правда», 18.12.2010 г.). Зная историю вопроса, можно смело заявить, что покойный Бандера и современные бандеровцы по своей ментальности — близнецы-братья. Причём вынужден это констатировать без какой-либо тени иронии или сарказма, а лишь с чувством глубокой скорби и безграничного стыда перед памятью сотен тысяч невинно и зверски умерщвленных людей по той только причине, что Бог сподобил их родиться не похожими на своих палачей. К более подробному анализу итогов подобной деятельности мы непременно вернемся в параграфе 5.3.1. раздела 5 настоящей работы.

Кумир партии — это её лицо. А своё лицо, какое бы оно ни было, скрывать нельзя: Бандера — уроженец Австро-Венгерской империи прославился своей патологической ненавистью к русским, полякам, евреям и иным народам, к которым традиционно испытывали непримиримую вражду многие жители Галиции, в своё время весьма отсталой провинции дунайской империи. Свой путь в истории этой провинции он начал, однако, с организации убийства своего соплеменника. Как писал один украинский историк: «Возглавив Краевую экзекутиву ОУН на западно-украинских землях («экзекутива» — это что-то вроде подпольного исполкома), Степан, в то время еще студент Львовского политехнического, начал свою деятельность в качестве «вождя» с организации убийства директора украинской гимназии во Львове — Бабия. Тот публично высказывался в учебном заведении, которое возглавлял, против террора как метода политической борьбы и призывал гимназистов не поддаваться на пропаганду сторонников подобных методов. Но Бандера рассчитывал, прежде всего, на неопытную и горячую молодежь. Поэтому, по его приказу, директор гимназии был убит 25 июля 1934 года боевиком Михаилом Царем.

Убитый педагог был бывшим сотником Галицкой армии. Когда Бандера был еще просто злым мальчишкой, душившим котов, ради воспитания в себе безжалостности к врагам Иван Бабий с оружием в руках уже воевал за независимость и соборность Украины во время «визвольних змагань» 1918–1920 годов. Но воевал как солдат, а не как бандит. В момент гибели ему был 41 год. С этой пролитой украинской крови начался путь Степана Бандеры в украинскую историю». Видимо, приведённое необходимо сопроводить одной лишь ремаркой: не «в украинскую историю», а в историю украинской партии этнической нетерпимости.

Однако, не ограничившись убийством директора Львовской государственной украинской гимназии, Бандера приложил максимум усилий, чтобы физически истребить ненавистные ему этносы и коренные народы на территории их исконного проживания, которая, к несчастью, стала основным полигоном для практического воплощения в жизнь идеологии украинского интегрального национализма. Более того, отдавая себе отчёт в том, сколь ничтожно малое число ненавистных ему «чужаков» можно будет уничтожить скудными силами своих приспешников, Бандера предпринял титанические усилия, чтобы изменить статус последних на неоскудевающий источник прислужников нацистской Германии.