Чтение онлайн

И лишь при (d), когда мозг слишком «велик», чтобы уместиться в одну область, и находится одновременно в прошлом и будущем, Вселенная подчиняется плоской геометрии Евклида, которую мозг считает самой естественной для себя. Именно такую геометрию предполагает пространство Минковского. Но ни термодинамика, ни космология не подтверждают эту замечательную симметрию. Что же касается естественных убеждений мозга, то самым неестественным для него должно быть именно то, что никакого прошлого и будущего во Вселенной нет. Вся Вселенная сводится к суперпозиции двух страт W. Но только так можно объяснить необратимость времени, в котором физические процессы никогда не идут вспять.

ПС и t структурно подобны. Но нам для причинно адекватного восприятия физической реальности и дедуктивно полного ее описания необходимо, чтобы они были гомеоморфны друг другу. Мир рождается как миф – из ничего. И точно так же рождается самосознание. Его первая дхарма в ПС подобна сингулярности Большого взрыва. У нее нет прошлого, на которое она могла бы опираться. Несомненно лишь одно: в этой первой дхарме новорожденное сознание узнает себя как мир и мир как себя. Вселенная оказывается телом мозга, и для сознания, чтобы отделить себя от мира, первичное познание его законов ничем не отличается от познания самого себя, т.е. от детского нарциссизма, в котором Фрейд усматривал первичные проявления постулированного им «либидо» (в таком понимании даже самую сухую академическую науку можно счесть сексуальным влечением).

Рождение ПС – это солипсический акт. Именно поэтому сознание есть уже и навсегда самосознание, процесс восприятия, который в каждой дхарме как мгновенном физическом настоящем сознает собственный процесс, идентифицируя с этим неразрывным процессом то, что мы называем своим вневременным «я» или «душой». Первая дхарма – это константа, с которой начинается отсчет бытия. Именно поэтому же кванты времени между дхармами, благодаря которым самосознание осознает себя в единстве с реальностью, остаются в бессознательном. Самосознание не контролирует время. Оно живет в дхармах.

Остановка ПС есть смерть самосознания по определению. Именно так понимается в нейрофизиологии смерть мозга – как прекращение генерации электрических импульсов его нейронами, при том что биологические процессы продолжаются, – по крайней мере, в виде термодинамического разложения этого мозга. Т.о. ПС не должен иметь точек разрыва, являясь при этом дискретным. Независимо от того, какой элемент мы считаем главным в ПС – дхарму или квант, один из них по отношению к другому является тем, что заполняет собою точку разрыва между элементами одного рода – дхармами или квантами. Психофизические кванты между дхармами по абсолютным значениям могут сильно отличаться от Планковской величины и других интервалов в физике, приближаясь к известным ритмам мозга или к частоте кинокадров, которыми мозг вполне удовлетворяется. Оценку их длительности проводил еще Сеченов, определяя этот квант как минимальный интервал, в котором испытуемый способен различить два отдельных сигнала. Его результат давал 20 мс. Подчеркнем, что это – не длительность дхармы, которая всегда равна нулю, в протяженность кванта времени между дхармами. Каким бы ни был этот интервал, в данном случае важно лишь то, что только благодаря такому устройству ПС индивид жив: самосознание не застывает в дхарме и продолжает двигаться, но без дхармы ПС ничем не отличался бы от потока электронов в проводах.

В сущности, каждая дхарма воспринимается самосознанием как тождество бытия и мышления, как единство мира и наблюдателя, объективного и субъективного, выраженное Декартом в его знаменитом cogito: «Я мыслю (имею дхарму) и, следовательно, существую (движусь в кванте)». Нечто подобное дхарме Лейбниц представлял как «монады», обеспечивающие по его мнению «ту связь, в которой находится каждое существо со всей остальной Вселенной» [29]. О панпсихической природе дхармы нужно говорить подробно и отдельно от этого рассмотрения. Выскажем лишь мысль, что именно в дхарме заключена принципиальная разница между мозгом и компьютером.

Теперь мы можем вернуться и к гипотетической истории, в которой мука мгновенно превращается в хлеб. Такая «мгновенность» в восприятии любого наблюдателя может означать только одно: процесс происходит между двумя ближайшими дхармами его ПС. В некотором D он воспринимает муку, а в непосредственно следующем D его мозг констатирует хлеб. Лишь затем наблюдатель может связать эти факты в логическую цепь. Значит ли это, что сам феномен логики эволюционно возник, а затем исторически оформился как отражение причинности физического мира? Или все наоборот – сама идея детерминизма, которую мы приписываем реальности, есть лишь наше субъективное убеждение, обусловленное устройством нашего ПС, а не физической реальностью, которая, быть может, не обладает детерминизмом или этой независимой реальности вовсе нет?

Душа ребенка составляет часть души того человека, в которого этот ребенок вырос, и т.д. до дхармы, которая оказывается физической смертью, возможно, совершенно случайной и уж точно никак не принципиально последней. Эта последняя дхарма должна обладать каким-то особенным смыслом. Но никто еще не умер от того, что пришел к логическому завершению всей своей жизни. Об этой последней дхарме следует говорить отдельно, поскольку именно с нее кончается известное нам бытие и начинаются спекуляции о потустороннем мире. Т.о. душа (сущность) как константа, в которой уже ничего не происходит, есть закончившийся процесс, который заключает ПС в световые конусы:

Д = < ПС > = < D + dt + D + dt +…+ D > (8.3)

Тем не менее, самосознание в каждом своем психологическом настоящем имеет в конусе прошлого временно законченный ПС. Иначе говоря, Д(t) – это начальный и конечный на данном этапе отрезок ПС:

Д(t) = < D + dt + D + dt +…D > +… = < ПС > +… (8.4)

Благодаря этому душа воспринимается самосознанием в каждый момент времени t, а точнее говоря в каждой дхарме ПС, как нечто законченное, совершенное. Но этот начальный отрезок непрерывно удлиняется, получая новые «приращения души» в виде новых дхарм. Этой протяженности во времени соответствует буддистская «анитья». Души как чего-то законченного попросту нет. Именно это подразумевали экзистенциалисты, утверждая, что существование (ПС) предшествует сущности (Д). Тезис Сартра «Существование предшествует сущности» в точной формулировке означает, что существование есть временная функция, а сущность составляет множество ее значений. Этому тезису можно придать совершенно точный смысл. Разница между существованием ПС и сущностью Д составляет одну дхарму:

ПС = Д + D +… (8.5)

Экзистенциализм можно назвать «философией переживания времени», а другое сопутствующее ему течение – феноменологию определить как «философию восприятия дхарм». Гуссерль, ссылаясь на мнение Брентано о том, что ощущение времени заключено в «возникновении непосредственных представлений памяти т. е. таких, которые присоединяются, согласно закону, не знающему исключений, к соответствующим представлениям в восприятии без всякого опосредования» выводит свой «общий закон, что к каждому данному представлению естественным образом присоединяется непрерывный ряд представлений, из которых каждое воспроизводит содержание предыдущего, однако таким образом, что оно постоянно прикрепляет к новому представлению момент прошлого» [30]. По сути, речь здесь идет о коллапсе волновой функции. Но при этом мысль Брентано о том, что память формируется без всякого опосредования, - ошибочна. Мозг не видит будущее, уже находясь в нем физически, и формирует свою реальность постфактум. В этом механизме движения по стреле времени «спиной» заключены многие замечательные феномены психики, к которым мы вернемся ниже.

Пока же заметим, что анизотропия времени объясняет корпускулярно-волновой дуализм: прошлое дискретно (квантовое), будущее континуально (волновое). Тут можно высказать догадку, что асимметрия мозга связана именно с этим. Возможно, будущее – это удел правого полушария, а когда информация через мозолистое тело и гиппокамп попадает в левое, она становится аналитической (причинной) в прошлом. Именно на сочетании этих двух форм восприятия мозг делает свои прогнозы. Он – оракул, который должен ежеактно предсказывать себе будущее. Однако его предсказания перестают сбываться, когда с ним случается то, что называют «болезнью Паркинсона». Можно сказать, что у мозга начинается квантовый тремор и принцип неопределенности получает свое нейрофизиологическое воплощение. И тогда для мозга, пораженного этим недугом, попасть ключом в замочную скважину становится чрезвычайно трудно, ну а проблема игольного ушка становится для него столь же неразрешимой, как для евангельского верблюда.

Винер связывал эту болезнь с нарушением обратных связей в рефлекторном кольце. Заметим, что рефлекторное кольцо подобно временной петле. Разумеется, это не так в строгом физическом смысле: прямой сигнал от реальности к мозгу (например, информация о положении собственной руки) и обратный сигнал от мозга к мышцам всегда разделены интервалом времени, но, чем меньше, по крайней мере, теоретически этот интервал, тем больше рефлекторное кольцо сужается до виртуальной паре. В этом смысле физиологический запрет на временные петли выражается в том, что нейроны мозга не являются собственными рецепторами. Мозг не контролирует себя как физическое тело и не имеет собственных болевых ощущений.