Чтение онлайн

Английский историк Джон Тош в книге «Погоня за историей. Цели, методы и новые направления в изучении современной истории» (3rdedn. 2000; русск. перевод: Стремление к истине. Как овладеть мастерством историка. М., 2000) в главе «История и социальная теория» характеризует материалистическое понимание истории как наилучшую социальную теорий из всех ныне существующих. И далее почти всю главу он посвящает изложению основных положений исторического материализма. «Мой продолжительный анализ марксистской исторической теории, — пишет в заключение Дж. Тош, — некоторые читатели могут расценить как субъективную приверженность автора вышедшему из моды радикализму. Разве марксизм не оказался на свалке истории теперь, после 1989 г., когда во всем мире сохранились лишь островки марксистских режимов, а международное коммунистическое движение потерпело полный крах?... Сейчас еще рано утверждать, какими будут долгосрочные последствия сдвига 1989—1992 гг. в интеллектуальном плане, но сразу по двум причинам можно предположить, что марксизм вряд ли удастся быстро списать со счетов. Во-первых, большинство историков-марксистов мало интересовались возможным влиянием их работы на политический процесс в прошлом и настоящем, придерживаясь мнения о минимальной связи между исторической теорией Маркса и и его революционно-политическим учением. Во-вторых, нынешнее враждебное отношение, как бы велико оно ни было, не изменит того факта, что марксизм оказал совершенно беспрецедентное воздействие на историческую науку и в качественном, и в количественном смысле. Эта теория не имеет равных по широте охвата и уровню научной проработки. Пока историки признают необходимость теории, они будут обращаться к марксистской традиции. Обоснованность этого прогноза станет совершенно бесспорной, если мы учтем сравнительную теоретическую бедность других направлений истории».56 Тош Дж. Стремление к истине. Как овладеть мастерство историка. М., 2000. С. 211.

И подобного рода высказывания можно было бы приводить без конца.

Согласно материалистическому пониманию истории, фундаментом, базисом любого конкретного общества, т.е. социально-исторического организма, является определенная система социально-экономических (производственных) отношений. Существует несколько типов социально-экономических отношений и, соответственно, несколько качественно отличных друг от друга их систем или общественно-экономических укладов (рабовладельческий, феодальный и т.п.). Каждая такая система социально-экономических отношений является общественной формой, в которой происходит процесс производства. Производство, взятое в определенной общественной форме, есть не что иное, как определенный способ производства (рабовладельческий, феодальный и т. п.).

Естественным поэтому для марксизма является положить в основу классификации социоисторических организмов господствующие в них общественно-экономические уклады или, что в данном отношении то же самое, способы производства. Социоисторические организмы, в которых господствует один и тот же общественно-экономический уклад, относятся к одному и тому же типу. Социоисторические организмы, в которых доминируют различные способы производства, относятся к разным типам.

Типы социоисторических организмов, выделенные по такому признаку, получили название общественно-экономических формаций. Последних существует столько, сколько существует основных способов производства. Общественно-экономические формации — не просто типы общества. Они суть такие типы общества, которые одновременно представляют собой стадии развития человеческого общества. Всемирная история с такой точки зрения есть прежде всего процесс развития и смены общественно-экономических формаций.

Теория развития и смены общественно-экономических формаций возникла как своеобразная квинтэссенция достижений всех общественных наук своего времени, прежде всего историологии и политической экономии. В основе созданной основоположниками марксизма схемы развития и смены общественно-экономических формаций лежала утвердившаяся к тому времени в исторической науке периодизация писаной всемирной истории, в которой в качестве мировых эпох выступали древневосточная, античная, средневековая и новая.

К тому времени, когда жили и творили основоположники марксизма, стало ясным, что эпоха нового времени есть период становления и утверждения капиталистического общества. Ранее же капитализма не существовало. Для эпохи средних веков были характерны социоисторические организмы качественно иного типа — феодальные, основанные на ином — не на капиталистическом, а на феодальном способе производства. Но феодальный способ производства появился во всяком случае не раньше VI—VII вв. В античном мире его не было. Античные социально-исторические организмы базировались на рабовладельческом способе производства. Но и они существовали не всегда. Об античном обществе можно говорить, лишь начиная с VIII в. до н.э.

Ему предшествовала более чем двухтысячелетняя история стран Древнего Востока. К. Марксу во многом был неясен характер социально-экономических отношений, господствовавших в древневосточных социоисторических организмах. Но их однотипность и в то же время качественное отличие не только от буржуазных и феодальных, но и от античных, рабовладельческих не вызывала у него сомнения. Поэтому им был сделан вывод, что на Древнем Востоке существовал особый антагонистический способ производства, который он назвал азиатским. Азиатскую общественно-экономическую формацию он рассматривал как первую историческую форму классового общества.

Классовому обществу, как свидетельствовали факты, положенные в основу представлений о дикости как первой стадии развития человечества, предшествовало общество первобытно-коммунистическое. Капитализм К. Маркс рассматривал как последнюю антагонистическую общественно-экономическую формацию, за которой должна последовать коммунистическая.

Эту созданную К. Марксом схему смены общественно-экономических формаций в основном принимало большинство сторонников марксизма. Единственным спорным моментом в ней был азиатский способ производства и, соответственно, азиатская общественно-экономическая формация.

Идеологическим руководством всех «социалистических» стран, а тем самым и их официальной общественной наукой эти понятия категорически отвергались. Всем ученым вменялось в обязанность считать общества Древнего Востока рабовладельческими. В периоды относительной свободы мнений проблема азиатского способа производства была предметом ожесточенных дискуссий. Первая из таких дискуссий имела место в конце 20-х — начале 30-х годов, вторая — во второй половине 60-х — начале 70-х годов. Ход их довольно полно, хотя и очень тенденциозно (в духе официальной точки зрения), был освещен в книге Владимира Николаевича Никифорова (1920 — 1990) «Восток и всемирная история» (М., 1975; 2-е изд., 1977).

Понятие общественно-экономической формации — одна из ключевых категорий материалистического понимания истории. Однако, как это ни странно, ему меньше всего уделялось внимания специалистами по историческому материализму. В учебниках исторического материализма 40 —50-х не было не только глав, но даже разделов, посвященных ему. 57 См. например: Исторический материализм. М., 1951. 129А когда такие разделы появились, то авторы, сказав буквально несколько слов о формации вообще, сразу же переходили к характеристике рабства, феодализма, капитализма и т. п. И если внимательно приглядеться к этим всем учебникам, то выяснится, что их авторы совершенно не понимали, что такое общественно-экономическая формация. Не лучше обстояло дело и в трудах по историческому материализму. И это неудивительно.

Чтобы разобраться в общественно-экономической формации, нужно было сопоставить ее с обществом. А как уже отмечалось, термин «общество» имеет по меньшей мере пять различных значений, важнейшее из которых — отдельное конкретное общество, социоисторический организм. Но все это оставалось для наших и не только наших истматчиков тайной за семью печатями.

И дело не просто в их догматизме. Понятие социоисторического организма с самого начала отсутствовало в понятийном аппарате марксистской теории общества и истории. И это с неизбежностью мешало понять категорию общественно-экономической формации. Определяя формацию как общество или как стадию развития общества, истматчики никак не раскрывали смысла, который вкладывали они при этом в слово «общество», хуже того, они без конца, сами совершенно не осознавая того, переходили от одного смысла этого слово к другому, что с неизбежностью порождало невероятную путаницу.

В какой-то степени проблема соотношения общественно-экономической формации и общества была уже поставлена и даже решена в первой части (1.2.6) при выявлении основных значений термина «общество» Но рассмотрена она была по необходимости кратко. Сейчас имеет смысл проанализировать ее более детально.

Каждая конкретная общественно-экономическая формация представляет собой определенный тип общества, выделенный по признаку социально-экономической структуры. Это означает, что конкретная общественно-экономическая формация есть не что иное, как то общее, что присуще всем социально-историческим организмам, обладающим данной социально-экономической структурой. В понятии конкретной формации всегда фиксируется, с одной стороны, фундаментальное тождество всех социоисторических организмов, имеющих своей основой одну и ту же систему производственных отношений, а с другой стороны, существенное различие между конкретными обществами с разными социально-экономическими структурами. Таким образом, соотношение социоисторического организма, принадлежащего к той или иной общественно-экономической формации, и самой этой формации есть отношение отдельного и общего.