Чтение онлайн

Сейчас у нас принято изображать советских историков как несчастных жертв марксистского диктата. В этом, безусловно, есть доля истины. Но отнюдь не вся истина. В руках некоторых руководящих историков исторический материализм довольно быстро превратился из метода получения новых результатов в шаблон, по которому не только они сами кроили и перекраивали исторические факты, по и принуждали так же поступать и других.

Когда началась первая дискуссия о социально-экономической структуре обществ Древнего Востока, известный востоковед Василий Васильевич Струве (1889 — 1965) писал: «Для правильного решения вопроса о формационной принадлежности древневосточного общества необходима самостоятельная проработка всего дошедшего до нас материала, раскопанного в древнейших слоях городов Ближнего Востока. ГАИМК, поставив точное определение докапиталистических формаций в свой производственный план, создала материальную базу для научного решения вопроса о древневосточном обществе».83 Струве В.В. Советская наука о Древнем Востоке в период 1917-1932 гг. // СГАИМК. 1932. № 9-10. С. 29. 84 Там же.

А сразу же за этими строками следует такое заявление: «Определение, которое получится в результате проделанной работы, будет совпадать с тем определением древневосточного общества, которое дал еще в 1877 г. Энгельс: «В азиатской и классической древности преобладающей формой классового угнетения было рабство, т.е. не столько экспроприация земли у масс, сколько экспроприация их личности». «Этим пророчеством» я и закончу мою краткую статью, посвященную итогам развития советской науки в области науки о Древнем Востоке».84 Спрашивается, зачем же нужно проводить самостоятельную проработку всего фактического материала для выяснения характера строя Древнего Востока, когда результат и так заранее ясен?

Спустя год этот взгляд был изложен В.В. Струве в докладе «Проблема зарождения, развития и разложения рабовладельческих обществ Древнего Востока» (ИГАИМК. Вып. 77. 1934). Вскоре после этого данная точка зрения стала официально признанной и обязательной в советской исторической науке. После появления работы И.В. Сталина «О диалектическом и историческом материализме» (1938) выступление с критикой такого взгляда стало абсолютно невозможным.

Другой крупный востоковед — академик Николай Иосифович Конрад (1891 — 1970) не ограничился отстаиванием этой концепции. Он выступил как ярый защитник линейно-стадиальной интерпретации официальной пятичленной (первобытность, рабство, феодализм, капитализм, коммунизм) схемы смены общественно-экономических формаций. Если большинство советских историков лишь практически, но отнюдь не теоретически рассматривали всемирную историю как сумму параллельно протекающих процессов развития отдельных стран или регионов, то Н.И. Конрад сформулировал этот взгляд предельно четко или, как принято говорить, эксплицитно.

Во многих своих теоретических работах, которые в последующем составили книгу «Запад и Восток. Статьи» (М., 1966) он доказывал, что Европа, Ближний Восток, Индия, Китай развивались совершенно одинаково и проходили одни и те же стадии. В Китае I тысячелетия до н.э., как и в Греции того времени, существовала абсолютно та же самая формация — рабовладельческая. Н.И. Конрад даже нашел в Китае точно такие же, как в Древней Греции, города-государства. А далее, по мнению Н.И. Конрада, в первой половине I тысячелетия н.э. во всем мире с разрывом лишь в 200 — 300 лет произошла смена рабовладельческой формации феодальной. Везде произошел переход к средним векам, а затем во всех странах началась эпоха Возрождения.

Итальянский Ренессанс, по мнению Н.И. Конрада, лишь частный случай. Возрождение имело место в Китае, причем оно началось там раньше, чем в Италии, в арабском мире, Средней Азии. А затем последователи Н.И. Конрада стали искать и, конечно же, обнаружили Возрождение в Японии, Корее, Индии, Иране, Турции, Азербайджане, Армении, Грузии, России.85 Подробнее об этом см.: Петров М.Т. Проблема Возрождения в советской науке. Л., 1989.Вообще было сделано все, чтобы довести линейно-стадиальный подход к истории до полного абсурда. Казалось бы, что в этом отношении уже ничего больше сделать нельзя. Однако оказалось, что это не так.

Уже в постсоветское время вышла книга известного российского (ранее советского) исследователя Древнего Востока, историка и филолога Игоря Михайловича Дьяконова (1915 — 1999), которая носит название «Пути истории. От древнейшего человека до наших дней» (М., 1994). Она, как и упомянутые выше статьи Н.И. Конрада, является работой не столько исторический, сколько историософской. В ней, как сказано в аннотации, дается изложение «новой концепции хода исторического процесса, радикально отличающейся от марксистской».86 Дьяконов И.М. Пути истории. М., 1994. С. 2Понятно, почему оставить это сочинение без рассмотрения невозможно.

Книга начинается с заявления, что «марксистская теория исторического процесса, отражавшая реалии XIX в., безнадежно устарела — и не только из-за теоретической слабости коммунистической посылки, но и вследствие других как теоретических, так и чисто прагматических неточностей и ошибок».87 Там же. С. 7.Далее сразу же следует пример. Марксизм настаивал на том, что древневосточное общество было рабовладельческим. Но, как пишет И.М. Дьяконов, советским историкам древнего мира уже со времен второй дискуссии об азиатском способе производства 60-х годов стало ясно, что древнее общество рабовладельческим не было.88 Там же.

При этом И.М. Дьяконов молчит о том, что основоположники материалистического понимания истории не считали древневосточное общество рабовладельческим, что, по их мнению, на Востоке господствовал совершенно иной способ производства, который они именовали азиатским. А ведь это означает, что взгляд на древневосточное общество как на рабовладельческое никак не вытекает из сущности исторического материализма. Это просто-напросто точка зрения некоторого числа людей, считавших себя марксистами. И то, что такое представление в свое время стало в нашем обществе официальным и обязательным для всех советских и не только советских историков, никак не меняет сути дела. Молчит И.М. Дьяконов и о том, что именно марксисты, прежде всего философы, выступили с критикой такого взгляда и встретили поддержку со стороны марксистски же мыслящих востоковедов.

Во второй дискуссии о социально-экономическом строе Древнего Востока, которая длилась несколько лет, принял участие и И.М. Дьяконов. И какую же позицию занял человек, который уже тогда совершенно определенно знал, что древневосточное общество рабовладельческим не было?

После некоторых колебаний (выразившихся, в частности, в том, что в ряде работ он вместо рабовладельческого способа производства стал говорить просто о древнем способе производства) И.М. Дьяконов самым решительным образом выступил в защиту тезиса о принадлежности древневосточных обществ к рабовладельческой формации. Вышедший в 1983 г. под его редакцией первый том «Истории Древнего Востока» был демонстративно, в пику всем противникам официальной точки зрения, назван: «Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Часть первая. Месопотамия» (М., 1983).

«В странах древневосточных и странах греко-римского мира, — утверждалось во введении к этому тому, — существовала одна и та же формация, а также одни и те же фазы развития общества. Но эти фазы развития рабовладельческой формации те и другие страны проходили в разное время. Древневосточные классовые общества и цивилизации возникли из недр доклассового общества много раньше античных, на значительно более низком уровне развития производительных сил, и развивались они по сравнению с античными обществами и цивилизациями гораздо более медленными темпами. Именно в различии исходных уровней и темпах развития заключается объяснение того, что Греция и Рим дали образцы завершенности социальных процессов в эпоху древности. Но это вовсе не свидетельство того, что античный мир и древневосточный мир относились к разным формациям, а Восток и Запад качественно противостоят друг другу».89 История древнего Востока. Зарождение древнейших обществ и первые очаги рабовладельческой цивилизации. Ч. 1. Месопотамия. М., 1983. С. 22.