Чтение онлайн

Вечная молодость человека есть определенное состояние сознания, и еще шире — духа, и лишь понятая таким образом, она может быть парадоксально усилена в старости.

Старость может быть закатом одиночества, который приходит с закатом человека. Однако переживание вечной молодости духа становится закатом одиночества, который сохраняет свет человека, это закат одиночества, наполняющий старость отдохновением от суеты и одновременно печалью и желанием возвращения к утраченной полноте жизни, и поиском новой полноты.

Итак, старость может задать молодости новые горизонты. Но каким образом возможно подобное?

Старость стремится стереть признаки пола мужчины и женщины. Но это не означает, что одиночество в старости — это бесполое одиночество, одиночество общих болезней и общего отдаления от молодости с ее устремленностью к новым эпохам. При сохранении эротической жизни человек до конца может нести яркие признаки пола. И дело не просто в продолжении сексуальной жизни, а в продолжении жизни творческой, сохраняющей духовность-мужественность и душевность-женственность.

Однако великая тайна старости заключается в том, что в ней происходит не только уравнивание полов, но и андрогинная метаморфоза пола. Эта метаморфоза выражается в мудрости. Старость может привести к ослаблению умственных способностей, но она может превратить разум в мудрость. Мудрость — высшая форма эротической жизни старости.

Старость связывается с мудростью почти во всех известных культурах. Богочеловеческая мудрость выражается в образе юноши и мужа (Христос, Будда, Магомет), но мудрость человеческая всегда наделяется седыми волосами и бородой.

Мудрость — это овладение старостью и полная победа над ее одиночеством.

Способность быть мудрым — это способность пережить мир как гармонию и себя как гармонию в гармонии. Переживание этой двойной гармонии есть одновременно созерцание и действие. Это созерцание гармонии Универсума и превращение в гармонию себя. В молодости от мудрости как гармонии созерцания-превращения могут отвлекать страсти, во взрослости — суета. Старость как очищение от аффекта и суеты дает чистое поле для мудрости. Старость — это удивительный дом мудрости.

И вместе с тем старость, наполненная мудростью, есть возрождение молодости и Вечная Молодость. В мудрости молодость получает свое вечное звучание, которое есть намек на его бесконечное усиление за пределами смерти.

Мудрость есть творчество. Однако в отличие от любого другого творчества она с наибольшей силой соединяет мужские и женские черты. Мудрость соединяет в себе мужское и женское, ибо есть творение себя как микрокосма. Микрокосм же не может быть наделен одним полом или хаотическим смешением мужских и женских признаков. Поэтому одиночество в старости может стать окончательной духовной победой над одиночеством и отчуждением женщины и мужчины, той победой, которая не могла быть достигнута в молодые годы. Именно благодаря мудрости возникает поразительный феномен старости-молодости. Такая старость, наполненная андрогинной энергией и обновленной любовью, рождает полноту жизни, не уступающую физиологической молодости и взрослости, а часто и превосходящую их.

Однако очевидно, что старость умудряет и омолаживает далеко не всех людей. Старея, многие отчаянно пытаются остаться взрослыми; иные же просто возвращаются в детство. Забытые запахи и цвета детства приходят к ним. Старость может вновь соединить друзей детства, разобщенных целой жизнью, братьев и сестер. Старость парадоксально соединяет начало и конец жизни, возвращая к беззаботности детства, лишенного суеты и мелочных целей взрослости. Жизнь человека делает круг.

Конечно, детство обладает своей мудростью, поэтому старость, приходящая к детству, мудра по-своему. Но это все же не мудрость вечной молодости, она лишена полноты эротического и вечного. Это мудрость не на вершине, а у подножия ее.

Наверное, в идеальной старости должны говорить и детство, и юность, но гораздо чаще случается так, что побеждает что-то одно. Человек, в котором победила старость-детство, остро чувствует одиночество и нуждается в общении со внуками — своими или чужими. Если этого не происходит, его дух обезображивается вместе с плотью.

Каждый человек есть бездна, но не всякий человек есть микрокосм. Наиболее ярко это проявляется в старости, когда бездна человеческого Я приближается к бездне смерти. Бездна старости-молодости спокойно подходит к последнему рубежу, бездны старости-детства и старости-взрослости содрогаются от ужаса, приобретая хаотические черты.

Старость-молодость доводит ясность эроса до ясного переживания бессмертия эроса и уходит из пределов биологической жизни, оставаясь космосом.

Высший смысл старости сообщают только смерть и эрос. В парадоксальном единении они создают мудрость как постижение индивидуального бессмертия и окончательную победу над одиночеством-страданием. Призрак Смерти и Дух Эроса соединяются мудростью старости-молодости не в некрофильный союз, а в переживание бессилия и мимолетности смерти, а не жизни.

Но смерть и мысль о смерти приходят не только в старости и не только к умудренному. Они могут явиться в любом возрасте, принося с собой ночь одиночества.

Попытаемся заглянуть в эту ночь.

И увидеть в конце ее свет.

Часть VI

ПРИХОД НОЧИ: ОДИНОЧЕСТВО И СМЕРТЬ

Мысль об одиночестве всегда ходит недалеко от мысли о смерти. Больше того, смерть порой представляется столь абсолютным одиночеством, что мы воспринимаем его как абсолютное слияние со всем. В этом, может быть, коренится самая глубокая причина материализма — нежелание выносить одиночество приводит к растворению в материи.