Чтение онлайн

В психоанализе же все смешалось, и – как результат – сексуальность становится социальным фактором и активно распространяется по пространству культуры, а «личность» испытывает инцестуозные влечения и тягу к убийству родителей. Если бы речь не шла о научной теории, то это выглядело бы по меньшей мере забавно, но в случае теории – это выглядит, мягко говоря, плохо. Да и разве можно говорить о личности как о социальной производной, если ее составляют и «несоциально обусловленные» компоненты? Нельзя. Но с чем, в этом случае, мы имеем дело? С человеком? С биосоциальной моделью? Или, может быть, с индивидуумом? Это необходимо определить, но тогда сама конструкция теории будет выглядеть иначе, без искусственных швов между социогенными и биологенными производными психического.

Как возможно, что мы рассматриваем «супер-эго» как социальное производное, «эго» – тоже социальное, а «бессознательное» – уже как биосоциальное, но объединяем все это в одну систему, не сделав по этому поводу никаких оговорок? И почему мы так уверены, что «супер-эго» – это исключительно социальное производное? Разве в процессе его формирования не принимают участие биологические законы? Принимают, но, конечно, иначе, и скорее здесь действуют механизмы социального поведения животных, нежели индивидуальные биологические факторы. А разве в бессознательном можно безбоязненно механически объединить то, что является биологическим, индивидуальным, и некие осколки социального, исторгнутые из «сознания»? Методологически это неверно.

Итак, методологической ошибкой следует считать то, что психоанализ подменил сугубо индивидуальные структуры человека результатом их преломления в социальной среде, социальными отношениями. Мы называем эту ошибку «социальными допущениями».

Социальное допущение – это такое допущение в процессе построения модели системы «личность», когда в качестве структурного компонента этой системы рассматривается не тот субстрат, который изначально принадлежал индивиду (например, имманентно присущая индивиду способность к каким-то социальным отношениям), а нечто, что стало результатом некой работы этого индивидуального субстрата в каких-то процессах (например, в процессе социальных отношений). То есть ситуация, когда собственно индивидуальное заменяется на свое вторичное производное – «социального генеза» (см. рис. 6).

Причем необходимо помнить, что когда в теории появляется какое-то социальное допущение, то это практически всегда допущение, базирующееся на представлениях «о высокой планке» морали в каком-то идеальном социуме. Например, в психоанализе социальные допущения базируются на том, что социум не приемлет естественную реализацию сексуальных влечений, что, может быть, конечно, совершенно «естественно» для высшего света, но вместе с тем в референтной группе подростка такое поведение (то есть реализация всевозможных сексуальных влечений) может не вызывать реакции отторжения и неприятия, а, наоборот, поддерживаться и одобряться. Или, например, сексуальные нравы и порядки в тюрьме, школе-интернате? Поэтому подобное социальное допущение, сделанное психоанализом, – своего рода профанация. Нет единой морали, как нет в обществе и универсальных жизненных приоритетов. Бессмысленно пытаться представить какую-то из разновидностей социальных норм в виде абсолютной, одинаково и всеобъемлюще влияющей на любого человека. Тем более что на роль этой «всеобъемлющей морали», может быть и неосознанно, автор теории неизбежно будет предлагать, а то и навязывать не какую-нибудь идеальную всеобщую мораль, а свою собственную, искренне полагая при этом, что она – эта (его) мораль – самая что ни на есть «правильная» и «верная».

Вот это три основных методологических просчета психоанализа, которые, на наш взгляд, связаны именно с тем, что полученный исследователем (исследователями) опыт стоял выше методологических принципов. О них просто не задумались. Система предлагала более-менее внятные, а главное – системные объяснения психическим феноменам, и все этим на тот момент удовлетворились.

Именно эти три методологические ошибки, допущенные психоанализом, перекочевали затем и в другие нарождающиеся психотерапевтические школы и направления. Попытки же того или иного направления психологической мысли избавиться от одной или двух из этих ошибок не приводили к желаемому успеху, а подчас и ухудшали положение дел.

Какие еще возможны методологические просчеты в дальнейшем, исходя из выше перечисленных? Перед ответом на этот вопрос отметим, что методологически правомерно. Во-первых, как системный, так и частный подход методологически имеют полное право на жизнь. Причем системное научное познание невозможно без частного, но оно не вытекает из него, а лишь только зиждется на нем, откуда явствует важность последнего, несмотря на его меньшую «выгодность». Для практической значимости системного познания частное научное познание должно быть по возможности максимально полным. Но вместе с тем нет ничего плохого и в собственно системном познании, если, конечно, соблюдены все пункты системности, то есть обеспечено наличие элементов, наличие отношений между элементами и наличие целостности. Именно этого последнего, как мы помним, и нет в частном познании, что по большому счету и отличает его от системного. Другое же важное различие частного и системного познания кроется в том, что в частном научном познании мы можем вполне «безнаказанно» менять точки обзора, выбирая именно ту, которая в максимальной степени подходит нам для изучения предмета, или даже несколько таких «точек», чтобы получить по возможности более полную картину.

Во-вторых, любая точка обзора имеет право быть использованной в целях научного исследования (опять же формально методологически). Другое дело, что можно говорить о выгодности и целесообразности той или иной, но выгодность и целесообразность – это вовсе не критерии научности и тем более методологической основы научного знания. Вместе с тем необходимо отметить, что для полной методологической правоты точки обзора необходимо, чтобы это научное знание контекстуально не противоречило данным, полученным в иной точке обзора. Почему мы на этом дополнительно останавливаемся? Потому что для системного научного познания подойдет далеко не каждая точка обзора, так как только единицы из них обеспечат необходимую для системного научного познания целостность.

В-третьих, необходимо признать, что социальное допущение иногда носит вынужденный характер. Методология же не имеет цели ограничивать научное познание, и если иное решение невозможно из-за недоступности материала, то ничего не поделаешь, придется ограничиться косвенным суждением, исходя из вторичного, производным фактом от искомого. Но надо понимать, насколько шатко здесь любое положение, новые построения, и поэтому при малейшей возможности избежать социального допущения это непременно должно быть сделано. И потому всякая новая методология должна стремиться к тому, чтобы разрешить это очень спорное и ненадежное состояние.

Данный беглый методологический анализ позволяет нам сформировать своего рода пакет возможных методологических ошибок:

– методологически недобросовестное использование системного и частного познания в отдельности;

– «флотирующий подход» – это методологическая ошибка, при которой хаотично, без строгой методологической выверки взаимоотношений подходов меняются, или, лучше сказать, подменяют друг друга то частное, то системное познание при условии постоянства точки обзора;

– несоразмерное отношение результатов обоих подходов (например, превалирование свернутых закономерностей, которые порождают терминологическую неопределенность);

– разделение сфер изучения на поддающиеся системному научному познанию и на сферы, подлежащие частному познанию, или же параллельное использование обоих подходов (и частного, и системного), но с помещением в каждом из них отличных точек обзора (например, частный подход при изучении социума и параллельное системное познание личности с дальнейшим сопоставлением полученных данных);

– наличие тенденций к явному ограничению поступления совершенно нового опыта в систему научного знания;

– «флотирующая точка обзора» – это методологическая ошибка, при которой постоянно меняется точка обзора при стабильности системного подхода (несколько точек обзора в одной системе могут избираться как однозначно – «раз и навсегда», так и «либерально-демократическим» образом, то есть с переменным приоритетом то личности, то социума, то общества, то этноса и т. д.); [62]