Чтение онлайн

— Мои друзья и возлюбленные, помыслите сердце, объемлющее все ваши сердца, любовь, впитавшую всю вашу любовь, дух, вобравший в себя дух каждого из вас, голос, в котдром

слились все ваши голоса, и безмолвие, куда более глубокое, нежели все ваши безмолвия, и не подвластное времени.

Дерзайте ныне открыть в самосовершенстве красоту еще более чарующую, нежели все прекрасное, песнь еще более раздольную, чем песни моря и леса, величие, возведенное на трон, для коего Орион — лишь подножие, величие, держащее скипетр, в котором Плеяды — лишь мерцающие росные капли.

Вы искали только пищу и кров, одежду и посох; ищите теперь Того, кто не есть ни цель для ваших стрел, ни каменная

пещера, которая оберегла бы вас от стихий.

И если слова мои — скала и загадка, то и тогда ищите, чтобы сердца ваши разбились и чтобы вопрошение ваше привело

вас к любви и мудрости Всевышнего, коего человеки зовут Богом.

Никто не проронил в ответ ни слова, ни один из них, и смутились они в сердце своем; и, проникшись состраданием, ал-

Мустафа поглядел на них с нежностью и сказал: — Не будем боле говорить о Боге-Отце. Лучше будем говорить о богах, ваших ближних, о ваших братьях и тех стихиях, что движутся у ваших домов и полей.

Вы возноситесь в мыслях к облаку и мните его высью; вы

пересекаете неоглядное море, и для вас это даль. Но я говорю

вам: когда вы бросаете зерно в землю, вы досягаете большей

высоты, и, когда желаете прекрасного утра вашему ближнему, вы пересекаете величайшее море.

Слишком часто воспеваете вы Бога, Бесконечного, но воистину не слышите песнь. Если б только вы прислушались к пению

птиц, к листьям, которые расстаются с ветвью, когда мимо проносится ветер,— не забудьте, друзья мои, ведь они поют, лишь

когда разлучаются с ветвью!

170

Вновь я призываю вас оставить многословие о Боге, который

есть ваше Все, но лучше говорить и понимать друг друга, ближний — ближнего, бог — бога.

Ибо откуда взять пишу птенцу, если его мать летает в поднебесье? И какой анемон в поле осуществит себя, покуда пчела

не сочетает его с другим анемоном?

Лишь когда вы затеряны в своих меньших сущностях, вы

взыскуете небес, которые зовете Богом. Если б только вы могли

найти тропы к своим обширным сущностям; о если бы вы были

менее праздными и вымостили эти. пути!

Мои моряки и друзья, мудрее меньше говорить о Боге, коего

мы не в силах постигнуть, и больше — о каждом из нас, кого

мы в состоянии понять. И еще знайте: мы — дыхание и аромат-

Божий. Мы есть Бог в листве и цветах и часто в плодах.

Утром, когда солнце стояло высоко, один из тех троих учеников, что были товарищами его детских игр, подошел к нему и

молвил:

— Учитель, одежда моя прохудилась, а другой у меня нет..

Позволь мне пойти на рыночную площадь, может, удастся сторговать новый плащ!

Посмотрев на юношу, ал-Мустафа проговорил:

— - Дай мне твою одежду.

И тот отдал ее и остался наг в палящий полдень.

Тогда ал-Мустафа сказал голосом, схожим с бегом молодого

коня:

— Только нагие живут без забот. Только прямодушные

мчатся, оседлав ветер. И только тот, кто тысячу раз собьется с

пути, найдет дорогу к родному дому.

Ангелы устали от лукавцев. Еще вчера один из них сказал

М’Не: «Мы создали ад для тех, кто в гордыне своей тщится затмить всех своим блеском. Что, как не огонь, спалит сверкающую личину, явив таимое под нею естество?»

— Но, создав ад, вы создали дьяволов, чтобы им править,—возразил я. Па что ангел ответствовал: «Нет, адом правят те,, перед кем огонь отступает».

Мудрый ангел! Он знает пути людей и полулюдей. Он один

из серафимов, что являются на выручку пророкам, когда тех искушают лукавцы. Он и смеется и плачет вместе с пророками.

Мои друзья и моряки, только нагие живут без забот. Только

без руля можно бороздить просторы величайшего моря. Лишь

тот, кто погружен в непроглядный мрак ночи, проснется с зарею, и лишь тот, кто спит под снегом вместе с корнями, дождется весны.

Ибо вы подобны корням и, как они, просты, хотя земля наделила вас мудростью. И безмолвны, хотя в ваших нерожденных ветвях звучит хор всех четырех ветров.

Вы хрупки и бесформенны, и все же вы даете начало и роще исполинских дубов, и тонким узорам ив на фоне неба.

171

И снова говорю вам: вы лишь корни между темной землей

и скользящими небесами. Часто я видел, как вы тянетесь к свету, чтобы плясать вместе с ним, но видел также, как вы стыдитесь. Все корни стыдливы. Они таили свои сердца так долго, что не знают, что с ними теперь делать.

Но Май придет, Май — дева, не знающая покоя, и она станет матерью холмам и долам.

Один из тех т|роих, что служили во храме, просил его: — Учитель, научи нас, чтобы наши слова, подобно твоему

слову, стали для народа песнопением и фимиамом.

И ал-Мустафа сказал в ответ:

— Вы вознесетесь выше своих слов, но пусть ваш путь останется ритмом и благоуханием — ритмом для любящих и всех

возлюбленных и благоуханием для тех, кто поселится в Саду.

И вы вознесетесь выше своих слов к вершине, на которую

падает звездная пыль, и прострете руки, чтобы они наполнились. Затем ляжете и уснете, словно белый птенец в белом

гнезде, и увидите во сне вашу будущность, так же как белые

фиалки видят сны о весне.

Л потом спуститесь много глубже своих слов. И будете искать потерянные первоистоки и станете потаенной пещерой, где

отдаются отзвучьем слабые голоса глубин, не слышные вам

ныне.

Вы спуститесь глубже своих слов и даже глубже всех звуков, к самому сердцу земли, и там будете наедине с Тем, кто

также ступает по Млечному Пути.

Затем один из учеников попросил его:

— Учитель, скажи о бытии. Что значит быть?

Ал-Мустафа долго с большой приязнью смотрел на него.