Чтение онлайн

суть, хотя суфийская философия и религия — две разные сферы

•человеческого духа. Однако, если исходить из того, что тоухид

и вахдат ал-вуджуд одно и то же, недалеко до мысли, что для

доказательства тоухида требуются какие-то другие пути, помимо тех, которые указывают рассудок и разум. Здесь-то и выступает помощником состояние опьянения (сукр) — существо

концепции экстаза и этапов.

На самом деле я не отрицаю состояния опьянения, а утверждаю лишь, что цель, для которой оно используется, не имеет

никакого отношения к исламу и что испытывающий экстаз

удовлетворяет свои гносеологические (илми), а не религиозные

потребности. Суфии описывают ощущение единства бытия только как этап (макам). По мнению шейха Араби,— это конечный

этап, дальше которого — только небытие (‘адам). Но ответ на

этот вопрос не следует искать в индивидуальном опыте, ибо разве прояснило прохождение этого этапа какую-нибудь истину, касающуюся «гневной» души? Если множественность истинна

на ступени «гневной» души, то ощущение единства бытия доступно тому, кто просто впадает в экстаз. Но в этом случае

можно говорить только о заблуждении, не свидетельствующем

ни о каком возвышении духа (юиф’ат) !3. Если же ощущение

единства бытия есть некий этан (макам), то его недостаточно, чтобы снять покров с «гневной» души, и следовательно, бесполезно его поощрять, как делали Йбн Араби и другие суфии.

Никакой пользы нельзя ИЗВЛЕЧЬ также из того, что это всего

лишь этап духовной жизни: согласно учению Корана, бытие

обращенное вовне, или внешнее бытие (вуджуд фи-л-харидж), но сути своей не имеет отношения к Союзу (с истиной.—Я. П.), связано прежде всего с сотворенностью сущего (махлукийат).

Если бы из учения Корана следовало, что Истинная сущ

ность (затбари) циркулирует во множественных проявлениях

миропорядка, то осмысление единства бытия могло бы быть

очень полезным для религиозной жизни, хотя могло бы стать

последней стоянкой (манзил) религиозной мысли. Но, я думаю, к учению Корана это отношения не имеет. По моему убеждению, нельзя из каждого индивидуального духовного опыта делать выводы о пользе его для религии. Да и жизненный опыт

подсказывает нам, что культивирование этого состояния приносит немалый вред и обществу и индивидууму. Чтобы решить, имеет ли этот опыт жизненный смысл, нужно много времени, и

когда-нибудь я об этом напишу.

СККРЕТ «ТАИНСТВ ЛИЧНОСТИ*

30 января 1916 г. в «Хатибе» была напечатана статья Хаджи

Хасана Низами, появления которой я уже некоторое время ожидал. Ее название «Секрет „Таинств личности”». Вышеназван-

185

ный Хаджи Хасан Низами подробно рассматривает стиль мае-

нави. Статья не завершена, и продолжение обещано в одном

из ближайших номеров. Я рассчитывал на то, что Хаджи Хасан

Низами проанализирует концепцию маснави с научных позиций, но, увы, моим надеждам не суждено было оправдаться, впрочем, возможно, ожидаемый разбор будет дан в следующем номере

«Хатиба». Что касается меня, то здесь я не намерен обсуждать

концепцию маснави, так как в настоящее время пишу ряд статей, посвященных истории мистицизма в исламе. Некоторые из

них будут в ближайшее время опубликованы вместе ‘ с той

частью книги алламы Ибн Джаузи «Мошенничество Иблиса»

(«Талбис Иблис»), которую он посвящает критике вахдат ал-

вуджуд. Из этой статьи читатель может понять, что такое вахдат ал-вуджуд, когда появилось это направление суфизма, кто

считается руководителями суфиев и, помимо того, сколь бесцеремонно обращаются они с историей и интерпретацией Корана.

Моя вера зиждется на том, что ислам признал единство религиозных и мирских (дин ва дунья) обязанностей человека и, таким образом, установил для человечества справедливый порядок. Там, где сказано, что вера — высшая и основная цель ислама, там же учат: «Не забывай о своей доле в мирском», (ла

танса насбикя фи-д-дунья). Утверждение, что мир—• ничто и

дела мира — ничто, не ислам! Истинное учение ислама — мысль, заключенная в нескольких прекрасных словах, поясняющих догматы: «Тарк ал-асбаб джахалат», т. е. отказ от мира — язычество; «ила иттимад алейха ширк» — и верить в это — ширк.

Когда, говоря о пророке, я написал: «Ключом веры он открыл дверь мира», то хотел сказать лишь, что пророк заповедал

участвовать в мирских делах, опираясь на веру. Заповедь «Ла-

танса насбикя фи-д-дунья» означает: «Не забывай о своем участии в делах мира»! Аллах указал также, как достигается это

участие, выделив в мусульманском шариате область, касающуюся социальной деятельности (муамилат). Между тем в трактовке Хаджи Хасана исчезает всякое различие между исламом и

аскетизмом (рахбанийат) м. В настоящее время я пишу статью

«Отсутствие аскетизма в исламе» («Ла-рахбанийат ал-ислам»), в которой освещаю эти и некоторые другие вопросы, до сих пор

неясные, после чего, я уверен, Хаджи Хасану придется пересмотреть свои взгляды на суфизм. Вот тогда все встанет на свои

места и можно будет решить, является ли то, о чем я говорю, философией мусульманского участия в мирских делах или западноевропейской философией. Хаджи-сахибу, впрочем, неведомо, что главным направлением европейской мысли (илми маз-

хаб) считается вахдат ал-вуджуд, в защиту которого он выступает. Я же, разочаровавшись в этой вере, па мой взгляд, отчасти представляющей собой ересь, остаюсь, по милости божией, мусульманином. А в этих строках хотелось бы лишь подчеркнуть недопонимание, обнаруживающееся в статье Хаджи Хасана. Чтобы подвергнуть критике основные концепции, а также

186

стихи автора, Хаджи Хасану нужно было сделать переводы на

родной язык (с персидского.— 7/. П.), а он не сумел перевести

правильно. Например, мои слова о Хафизе выглядят в его переводе так: «Хафиз остался трезвым, но яд смерти оказался в его

чаше. Посадил в лесу дерево вздохов. Не было у него сил воевать с падишахами».

Невозможно предположить, что Хаджи не знает персидского

языка, поэтому невольно возникает подозрение: в его интересах

было изложить содержание маснави таким образом, чтобы вытекало, будто Хафиз не верил правителям, а сам хотел обмануть