Чтение онлайн

(VIII) Мёртвая голова в контексте Великого Делания является продуктом одной из важнейших операций — усекновения головы (decaputatio), символически описанной в Химической Свадьбе (Андреэ, Иоганн Валентин. Химическая свадьба Христиана Розенкрейца в году 1459. — М.: Энигма, 2003. С. 85–86) под видом обезглавливания королей (день четвёртый).

В русской народной традиции также встречаем загадку: «Два ворона летят, одну голову едят», чей герметический смысл не вызывает лично у нас никаких сомнений. Сказано несколько по другому поводу, нежели непосредственно decaputatio, однако хорошо иллюстрирует соответствие элементов применительно к Великому Деланию.

(IX) Oleum vitri, согласно русской фонетической кабале, корнесловно читается как елей ветра в полном соответствии с Изумрудной скрижалью Гермеса, где сказано: «Ветер носил его во чреве своём». Сближение русского языка с латинским перестанет быть химерой, если вспомнить, что и древние властители Первого Рима, и загадочные асы (арсы) Снорри Стурлусона, предшественники владетелей Рима Третьего вели свой род из Трои. Языки эти пеласгические (хотя в латыни древняя её основа практически полностью стёрлась, в отличие от французского, по справедливому замечанию Фулканелли), они берут начало от сурьянского, роусьского (Сирика, по Птолемею, граничила со Скифией) или сирьского (не имеющего почти ничего общего с современной Сирией) языка, иногда полностью отождествлявшегося с герметическим языком птиц, а иногда несколько разводившегося с ним, как и язык енохианский. Впрочем, все языки от одного истока, но пути их развития различны.

(X) Сталь пишется по-французски как acier, что является анаграммой собственно Aries, агнец. В то же время, как отмечает Веков К.A., acier анаграмматически и корнесловно может быть прочитано как сера, со всеми вытекающими отсюда выводами, уже нами высказанными допрежде. При этом следует также отметить, что Агнец (Agnus) сакрально-фонетически выводим из Ignis (Огонь). В русском языке эти слова тоже однокоренные, хотя и не так явно. Того же корня слово гниение — процесс, при котором выделяется теплота.

(XI) Имя сада Геспера (вечерней звезды) легко приходит в кабалистическое соответствие с именем третьего из царей-волхвов, Йаспара или Гаспара, оферовавшего Господу нашему смирну, которой и был умащён снятый со креста Спаситель перед погребением. Йаспар, согласно Иоанну Хильдесхаймскому (см: Иоанн Хильдесхаймский. Легенда о трёх святых царях. — М.: Энигма, Алетейа, 1998), правил «Третьей Индией», где было «царство именем Фарсис» (сближавшееся иногда с Персией, Ираном, страной ариев, чьё имя берёт начало от созвездия Агнца, Овна (Aries), находившегося некогда на месте Козерога, в «точке Рождества» и сместившегося к весеннему равноденствию, «к точке погребения и Воскресения» вследствии феномена прецессии). Анонимная Повесть о трёх королях-волхвах в западно-русском списке XV в. (см: Перетц В.Н. Повесть о трёх королях-волхвах в Западно-русском списке XV века. — СПб., 1903) сообщает о том, что «Иасперь» был «моурином чёрным», то есть «черноликим мавром». Но это обстоятельство скорее указывает не на его «расовую» принадлежность, а на принцип непроявленности, скрытости «третьего элемента». Таким же образом скрыт сад Гесперид, находящийся на западе Солнца. Солнце-Христос на Западе умирает. Но в саду Геспера также растут золотые яблоки, знаменующие воскресение. Их аналог в русской традиции — «молодильные яблоки». Таким образом, сад Геспера — это, с одной стороны, итог, пожинание плодов, обретение Камня. А с другой — то, что за этим следует.

(XII) Обезьяна обычно рассматривается как негативный символ, но ни один символ по своему естеству не может быть ни «плохим», ни «хорошим». Есть змей– искуситель и есть евангельские слова «будьте мудры аки змии», есть рога сатаны и есть рога Моисея, рога Агнца. Алхимики часто изображались обезьянами-мартышками. В частности хорошо известна герметическая гравюра, на которой алхимики-обезьяны водят хоровод вокруг осла. Это так называемый «Танец осла Тимона». Осёл также двойствен. Это, с одной стороны, тьма материи, а с другой стороны — то, что из неё извлекается (Посети недра земли и т. д). Вот почему осёл держит рог изобилия. По преданиям французского простонародья дьявол не может вселиться лишь в осла, потому что на спине последнего, когда Христос въезжал на нём в Иерусалим, остался крест. В.Б.Микушевич кабалистически прочитывает осёл как ось Эль, то есть ось Божества. Обезьяна же — о, бес она! восклицает Веков К.А. — была в России объектом пристального надзора издавна. Екатерина II, не любившая масонов и дразнившая мартинистов — мартышками, в одной из своих комедий (ряд стихов, как ни странно, принадлежит г-ну Елагину, одному из основателей русского масонства, безуспешному искателю философского камня и, опять-таки как ни странно, литературному редактору государыни императрицы, от чьей похоти, возможно, пришлось избавиться такой ценой) описывает опыты шарлатана по имени Калифалкжерстон, пытающегося изготовить искусственное золото в компании мартышек-мартинистов. Впрочем, масонская линия, к которой принадлежал Елагин, была антагонистична по отношению к мартинизму.

Кстати, имя крупнейшего традиционалиста Рене Генона, написанное без положеного аксана, Guenon вместо Guénon — что и делал в переписке небезызвестный оккультист Алистер Кроули, — превращало вполне благозвучную фамилию в издевательское прозвище: мартышкин, обезъянкин. Но только ли повод посмеяться мы здесь находим? Ведь имя мартышки кабалистически напрямую связано с мартом, то есть тем временем, когда начинает вступать в силу Малый Труженик — Овен. Март — Марс — Арес. И тогда обезъяна, как пишет в комментариях к русскому изданию Двенадцати Ключей мудрости Василия Валентина Веков К.А. становится без изъяна. Le singe (обезьяна) корнесловно переходит в le signe (знак), Знак Творения. Мы же укажем на далеко не случайное возникновение поговорки мартышкин труд, то есть нечто бессмысленное для здравомыслящего большинства и означавшее, по видимости, само Великое Делание.

(XIII) Французское corbeille (корзина) сакрально-фонетически близко к русскому короб. В короба были собраны оставшиеся куски от пяти хлебов и двух рыб, которыми Христос (на основании двух его природ — божественной и человеческой — символизировавшийся в средние века в том числе и грифоном) накормил более пяти тысяч народу (Мтф. 14:17–21). В раннем средневековье корзиной с бутылью красного вина и рыбой — карпом (карп — короб) иногда обозначали св. Чашу Грааль. Причём корзина стилизовывалась под корабль (опять-таки: корабль — короб). Образ грифона, издревле известный на Руси, в отдельных случаях заменялся на образ птицерыбы, что полностью соответствует замечанию Фулканелли.

(XIV) Принято считать, что геральдическая лилия явилась результатом преобразования из условного изображения пчелы, чьи очертания напоминают названный цветок в том виде, как он представлен на королевских гербах и эмблемах. Пчела — символ первой династии франкских государей, Меровингов. Русское слово рой (пчелиный) корнесловно родственно французскому roi, (царь, позднее — «король», хотя такой перевод неверен, «король» буквально — потомок Карла Великого, т. е. «Каролинг», позже вообще любой французский король). Пчелиный рой, как справедливо отмечали самые разные мистики, аналогичен человеческой крови. Мы бы добавили: особенно крови истинной, что приводит нас к Таинству Евхаристии, а также Чаше Грааль.

(XV) Самое время здесь напомнить, что принцип плетения связан с символикой корзины или короба, о чём уже было сказано выше.

(XVI) Французское шевалье так же, как испанское кабальеро или русское кавалер, восходит к слову конь, кобыла, поскольку привилегированное сословие было конным. Одним из благородных занятий почиталось кабалистическое прославление собственного герба. Поэтому иногда фонетическая кабала рассматривалась как фонетическая кобыла. Искусство воспевания герба (букв. трава, листок) корнесловно может быть истрактовано как искусство гебраическое (то есть еврейское), однако почти все добрые авторы, затрагивавшие этот вопрос, чётко разводили фонетическую кабáлу и гебраическую Каббалý, (букв, предание, традиция) как две различные дисциплины.

(XVII) Существует целый корпус преданий, согласно которым Соломону при постройке храма помогал его брат Китоврас (от греч. кентавр, κενταυροζ). Талмуд вместо Китовраса называет гнома. Ветхий Завет (а также масонское предание, так называемая Храмовая легенда) — Хирама (Адонирама). Храмовую легенду под видом мусульманского предания разгласил Жерар де Нерваль (см.: Нерваль Жерар де. История о царице Утра и о Сулаймане, повелителе духов. — М.: Энигма, 1996), за что и был, по одной из версий, повешен масонами. Нерваль сообщает о том, что Адонирам — отпрыск Каинова рода, обитающего под землёй. Налицо параллелизм: ветхозаветный и масонский Адонирам — талмудический гном. На Руси функцию Адонирама замещал Китоврас. Согласно древнерусскому Сказанию о Соломоне и Китоврасе (Изборник. — М.: Худ. лит., 1969. (БВЛ, серия 1, т. 15.) С. 370–375), Китоврас, пойманный с помощью Соломоновой хитрости, открыл, как можно обработать камень, необходимый для постройки храма, «без железа, тесла или иного какого инструмента» (таково было повеление Господне). Китоврас сказал, что в дальней пустыне на каменной горе живёт птица шамир (алмаз), называемая также кокот (по видимости «коготь»), и научил, как выманить у неё острый камень (собственно алмаз). С помощью этого камня и был построен храм. Герметический смысл настоящего сказания для внимательного читателя Философских обителей самоочевиден. Добавим лишь, что Китоврас представляет собой грубую, но созидающую силу естества, он мудр едва ли не более, чем сам Соломон, представляющий силу искусства. После того, как мудрейший из царей захотел испытать силу Китовраса, он расковал его и дал проглотить свой перстень, Китоврас же простёр крыло и ударил Соломона так, что забросил его на край земли обетованной. Соломона по ночам охватывал такой сильный страх перед Китоврасом, что он повелел 60 юношам с мечами охранять его царский сон. Есть множество и других преданий о Китоврасе (этот образ можно видеть на стенах Киевской Софии), все они не менее герметичны, но уведут нас в сторону.

(XVIII) Кальвария — иное название Голгофы. Кабалистически и то, и другое восходит к общему корню-триграмматону *clb, развивающемуся в ряд инвариантов в зависимости от фонетического контекста, но имеющему единое логосное основание. Этого же сакрального корня: голова (*glv), купол (*cpl), купель (*cpl), клобук (*clb), санскр. kapala (*kpl) — так именуется в шиваизме череп гуру-предшественника, плаха (*plh), также polus (*pls), центр, где свершается великое событие, жертва, наконец, Купала (*cpl), формально-лингвистически происходящее от лат. Cupido, Купидон, но в христианской традиции преобразованное в Иван-Купала, летнее солнцестояние, Janus Inferni. Отсюда календарный смысл слов Иоанна Крестителя (то есть купающего): «Ему <Христу> расти, а мне малиться» — начиная с летнего солнцестояния день сокращается, «усечённая голова Иоанна катится вниз», от Рождества Христова — солнце вновь идёт на подъём. Колпью (*klp) на Руси именовали феникса, иероглифически обозначающего в алхимии третий этап основной работы — рубедо. С этим мифо-языковым комплексом связана Кибела (*kbl), хтоническая богиня, представляющая материнское земное (и земляное) субстанциальное начало. Её царство — подземный мир, мир матерей, куда Адепту следует спуститься вослед за Распятым Христом.