Фильтр
Шрифт:
В отражении озера кроме стройных кипарисов я вдруг увидел её ножку. Изящная, как и всё её тело, она бурила что-то в глубине меня. Вся красота Феотулы была неописуемо бледной и болезненной, словно оголённый нерв. Я нерешительно поднял взгляд и заглянул в её усталые большие глаза. И она улыбнулась мне. Я и не желал большего. Её красота является залогом моего счастья. Её улыбка – залог моего спокойствия. Я поклоняюсь прекрасному, как величайший Пузырь. Я пропускаю через себя свет и свечусь изнутри. Ведь написал Достон: «И лишь изящества лик спасёт тебя». Моё видение – мой путь к чистоте и мастерству. Порой, мне кажется, что именно я напишу это на скрижалях. А пока я могу лишь созерцать. И быть величайшим уже от счастья своего. Славься Литерата!
Мы с Галкеем просто шли по залитым солнцем улицам и любовались идеальными белыми квадратными домами. Порой, обвитыми плющом, а порой и лозами винограда. На улицах из земли били фонтаны свежей воды, что поят нас веками. В них, солнце искрилось золотыми отблесками, а, чуть приглядевшись, можно было и радугу увидеть.
– Славься Литерата!– приветствовали нас проходящие мимо девушки.
Мы улыбнулись им чуть более нахально, чем это было принято. Они ответили чуть стыдливым смехом. Но мы собирались пойти дальше. Несколько ниже в саду был мост. С этого моста в озеро часто кидали булыжники. Причём каждый старался закинуть камень как можно дальше и с как можно более громким плеском. Вскоре это превратилось в соревнование. Самые могучие литератцы брали булыжник помассивнее и зашвыривали его предельно далеко.
Мы с Галкеем тоже ходили к озеру и весьма неплохо метали. После хорошего метания всегда ощущаешь подъём сил. Как будто сила вековой истории Литераты в тебе. И мышцы становятся стальными. И литеранки, грациозные как лани, только и ждут, чтобы утянуть тебя в чащу. И если бы не писал я, то кидал бы камни в озеро весь день напролёт.
Правда, у самого моста наша решительность немного ослабла. На мост, щеголяя икрами, в короткой мантии вышел чернобровый красавец Гакон. Он демонстративно начал разминать своё тело перед броском. Его движения походили на дикую крадущуюся пантеру. Литеранки, стоявшие неподалёку, тихонько замурлыкали. Рядом с Гаконом стоял его друг, белолицый Август, и улыбался грациозной солнечной улыбкой.
Галкей замер как бы в нерешительности, думая, идти ли вообще на мост. Меня это начало злить. Я вышел на мост. Размял шею, склонив её влево, а затем вправо, взял увесистый булыжник и без особого разбега зашвырнул его подальше. Сзади послышались одобрительные вздохи.
Гакон повернулся, поднял свою густую бровь, размял плечи, поднял камень примерно такой же величины, изогнулся, как барс перед прыжком, и запустил его со свистом гораздо дальше. Послышались даже аплодисменты. Я выпустил изо рта воздух с таким видом, что удивляться тут нечему. Тем временем Август продолжал всем добродушно улыбаться.
Я нашёл довольно гладкий камень. По моим ощущениям такой должен был лететь гораздо дальше. Я встал в стойку, немного покачал камень в руке, два раза прокрутил его вокруг себя и отпустил. Он улетел со свистом. Казалось, мой камень даже немного дальше пролетел. Гакон причмокнул. По его лицу было видно, что игры кончились. Поигрывая скулами, он готовился нанести смертельный удар. Гакон размял плечи поворотами рук назад. Он хотел вложить всю свою мощь в один бросок.
Все вокруг просто замерли в ожидании. Гакон взял огромный камень и со всей силы бросил его в небо. Брызг было столько, что даже меня чуть-чуть намочило. Все наблюдающие просто охнули. Гакон даже раскинул руки в стороны, купаясь в лучах своего величия. Всё вокруг тонуло в криках и аплодисментах. Казалось, нет, и не будет силы более мощной, чем сила Гакона, метнувшего камень до самого неба.
Что мне оставалось делать? Только тонуть в луже собственной злости. Я взял продолговатый плоский камень. Мне казалось, что он будет лететь гораздо дальше, если его правильно кинуть. Я выполнил наклоны к стопам. Мои мышцы должны были сработать как одна пружина. Механика воздуха должна была сработать в мою пользу. По какой-то причине я чувствовал, что тяжесть камня можно превратить в скорость, если кинуть его боком как бы сквозь воздух.
Я взял камень в руку и начал его крутить вокруг себя. В какой-то момент мне показалось, что я теряю равновесие. Камень выскользнул у меня из рук. И тут случилось невообразимое. Булыжник стал будто бы прыгать по воде. Он пропрыгал до самого берега, ударился о камень и только через прыжок ушёл под воду. Я не мог поверить глазам. Думаю, никто не мог.
Взрыв криков и хлопков прервал бесконечное молчание. Озеро просто потонуло в криках. Кто-то ужасался. Кто-то восхищался. Кто-то праздновал мою победу. Из-за этого гула было не слышно, что говорил мне Галкей, хлопающий меня по плечу. Гакон злобно играл бровями и скулами, думая, как бы незаметно ретироваться. А Август всё стоял на своём месте, лучезарно мне улыбаясь.
Внезапно я почувствовал ещё одно прикосновение. Желтоглазые, гибкие словно кошки, литеранки начали оплетать нас с Галкеем и вести куда-то за кусты. Дальше было всё словно в тумане, как будто я переел белены или выпил перестоявший на солнце ягодный нектар. Я чувствовал расслабление членов, но мне хотелось вырваться из этого тела. Мысли путались, и в то же время было ощущение, что я поднимаюсь вверх, и что-то уносит меня в бескрайние просторы.
По телу пробежала дрожь. Потом вдруг возник передо мной лик Феотулы. И тут же растаял. Её взгляд тогда показался мне слегка насмешливым. Но всё это мне казалось. Тысячи образов виделись мне, пока сотни пальцев оплетали меня. И тут я увидел горизонт. И за горизонтом ничего не было. Вся деревня, леса и реки вокруг неё мне вдруг показались миражом, который растает словно дым, если провести рукой.
И всё заполнилось строчками, строчками, строчками… Я будто бы сам писал великий текст. И скрижали, и мысли, и проверки как будто были частью текста, который писал я. И я вдохнул запах их тел. Им всем было жарко. Они все будто бы расцветали, касаясь меня.
В глубине чащи ему встретился путник. Тот смотрел на него слепыми глазами. Всадник отвёл глаза.
– Не туда ты идёшь, братец, не туда,– заметил странник ему. Но всадник продолжал путь…
Глава 2. Фео
Утро встретило меня в лени и забытии. Все члены казались мне отдохнувшими, а разум чистым и светлым. И, тем не менее, мне не хотелось шевелиться. Мне не хотелось осознавать себя чем-то отдельным ото сна, из которого меня гнали солнце и оклик Галкея.
– Встал я, встал,– объявил я ему,– Так, во сколько у тебя комиссия?
– Не знаю, сказали, прийти к ним в середине дня.
– Ну, так пошли. Заодно прогуляемся мимо Фонтана.
– Пойдём.
Мы прошли по мосту, вдыхая запах лилий. Утренний воздух был наполнен свежестью. Лёгкий ветерок обдувал моё тело. Утро дышало прохладой. Мы шли между высоких кипарисов. Галкей было даже начал посвистывать, но тут вспомнил, куда мы идём, и взгляд его помрачнел. Я взял Галкея за руку и улыбнулся ему в знак дружбы и верности. Он ответил полным нежности взглядом.
Мы дошли до Фонтана. Там уже сидела черноволосая изящная Феотула, как обычно свесив ноги в воду. Её взгляд был задумчиво погружён в глубину фонтана, как будто на дне его она пыталась что-то разглядеть. Напротив Фонтана находилось Главное Административное Здание. Оно было украшено огромными мраморными колоннами и сверкало в лучах утреннего солнца. Галкей вздохнул и пошёл в его сторону.
– Галкей!
Из-за угла появилась Эрнелия Артемиевна в очках, с острым крючковатым носом и в синей преподавательской мантии.