Чтение онлайн

«Это потому что она плакала, — придумал уместное объяснение Красибор, — чувство справедливости взыграло, наверное».

Арифметика же по-хозяйски обошла несколько комнат, но Александра нигде не было.

— Должно быть, в теплицах, — заключила она и выбежала на улицу. Красибор едва за ней поспевал.

Они действительно обнаружили хозяина дома среди посадок, но совсем не так, как ожидали. Мужчина лежал, завалившись на грядку с ароматными кустами помидоров. Он уткнулся лицом в землю и не шевелился.

— Саша! — завопила Фима, срываясь с места.

Она не смотрела по сторонам. У неё не появилось идеи, что недоброжелатель мог всё ещё быть рядом. Вся её вселенная сжалась до дорого человека, лежавшего сейчас неподвижно и беззащитно. Она подбежала так быстро, что не сразу затормозила и вспахала часть грядки ногами. Тут же рухнув рядом, она поспешила перевернуть друга лицом вверх и проверить дыхание с пульсом.

— Живой? — выдохнул подоспевший Красибор.

Девушка часто закивала и принялась осматривать блондина на предмет ран и повреждений. Красибор ответил коротким кивком и жестом показал ей, что хочет осмотреться. Плавно, пружиня ногами, он добрался до конца томатной грядки и выглянул в проход. Казалось, что грядки были бесконечными. Территория теплицы, в свою очередь, была настолько внушительной, что смысла играть в догонялки Красибор не видел. Он быстро прикинул, что огородец занимает плюс-минус квадратный километр, и включил мышление учёного мужа (лучше поздно, чем никогда): не может такая махина держаться на одних только молитвах, а значит, каркас и поддерживающие колонны — тонкие деревянные столбики, торчащие рядом с каждой второй грядкой — должны быть достаточно крепкими, чтобы выдержать вес человека.

«Если, конечно, весь этот зимний сад строили с помощью гвоздей, а не магии», — подумал мужчина, но решил довериться порыву. Дурных предчувствуй, во всяком случае, у него не было. Точнее, их не возникло при возникшей идее, а вот фоновая паника чуйки никуда не делась. Красибор подобрался к ближайшему ряду с нависающим механизмом над ней. С виду машина напоминала деревянного жука со стальными лапками. Каждая лапка завершалась либо небольшой ложкой и, видимо, предназначалась для вскапывания; либо острым шипом. Такие лапки, видимо, были карательными для вредителей и просто тех, кто Александру не нравился. Учёный заглянул в зазор между пластинами на спине жука и увидел, кроме ожидаемых шестерёнок, ремней и поршней, также несколько ёмкостей с субстанциями разного цвета. Два бочонка были наполнены бесцветной жидкостью — по видимому, это была вода для полива. В другом плескалось что-то зеленоватое: удобрение или отрава. Ещё один был чёрным и непроницаемым, и о содержимом можно было лишь догадываться.

Жук этот крепился к толстым балкам, которые опирались на крепкие отпоры вдоль цветущих веток и свежих побегов. Этой конструкцией Красибор и решил воспользоваться. Подпрыгнув, он ухватился сначала за жопку жука (которая, к счастью, оказалась достаточно крепкой, чтобы выдержать такой мощный хват), затем подтянулся и взобрался на садовую машину. Каким-то поистине волшебным везением он был наделён, раз жук не издал ни скрипа, ни ворчливого треска. Выпрямившись, Красибор смог ухватиться за балку и, раскачав таз, зацепиться ступнями за отполированную доску. «Повезло», — подумал он, отметив то, насколько гладкая поверхность была у него под руками. Хотя бы из-за заноз можно было не переживать. Мелочь, а приятно.

Сделав ещё один рывок, Красибор сменил положение и, наконец, перестал изображать ленивца. Он оседлал балку и оглянулся, рассматривая дорожки между грядками свысока. Система для перемещения членистоногих конструкций располагалась достаточно высоко, и теплицы просматривались почти до конца. Но только почти.

Красибор успел заметить лишь скрытное шевеление у самых дальних кустов, а потом увидеть, как открылась задняя дверь, и на мгновение тёмная фигура мелькнула между зелёного буйства. Дверь снова захлопнулась. Красибор спрыгнул обратно на жука-садовода и скользнул с него вниз. Как только его ступни коснулись земли, мужчина рванул к выходу. Он бежал слишком быстро, чтобы заметить вторую фигуру, которая притаилась между двумя рядами можжевельника. Когда Красибор вернётся, фигура уже покинет теплицы незамеченной и невредимой.

У мужчины ушло меньше минуты на то, чтобы распахнуть хлипкую дверь и вырваться наружу. Но он уже никого не застал. Тяжело дыша, Красибор оглядывался по сторонам и даже думал снова забраться повыше, но смысла в этом не было. Сосновая рощица хорошо просматривалась на несколько сотен метров во всех направлениях. Либо злодей был крайне быстрым — быстрее, чем бывают люди, ведь иначе Красибор увидел бы хотя бы удаляющуюся точку. Либо же беглец умело использовал магию, чтобы себя обезопасить.

Выругавшись, Красибор торопливо вернулся внутрь и нашёл Фиму с Александром.

— Тут кто-то был, — доложил он. — Но я не догнал, извини.

Девушка вздрогнула:

— Он ушёл? Ты уверен?

Красибор понял, что Фима куда больше боится снова встретиться со злопыхателем, чем упустить его.

— Нет, не уверен, — признался мужчина после секундной заминки, — поэтому будем держаться вместе. Как он? — кивнул на хозяина дома.

— Дышит ровно, но в себя не приходит. Нужно отнести его в кровать.

Не дожидаясь дополнительных просьб, Красибор осторожно поднял Александра, подхватив того за плечи и ноги. Фима придержала голову друга, чтобы тот удобно упёрся в плечо мужчины. Впрочем, это заняло у них секунду-полторы, и вот они уже спешат выбраться из теплиц под пристальным взглядом из-за зарослей иван-чая.

Незнакомец (или незнакомка) смотрел внимательно, не показывая при этом глаз из-за чёрной маски-сетки, закрывавшей лицо. Маска эта полетела на пол, лишь когда за тремя молодыми людьми захлопнулась входная дверь, декорированная матовым стеклом. Вслед за маской на пол полетели плотная накидка и веточка лапчатки белой: маленький цветочек, похожий на цветущую землянику, сорванный вместе с длинным извивающимся корешком. А спустя некоторое время завершила этот вещепад горящая спичка. Она была закреплена на продолговатом стальном цилиндре, который весело звякнул, коснувшись земли.

Арифметика неслась по дому, задерживаясь лишь для того, чтобы придержать двери для мужчин.

— Сюда, — приговаривала она, поднимаясь уже на третий этаж.

Наконец, она распахнула единственную в верхнем коридоре дверь: такую же неприметную, как и все остальные. Но, зайдя, Красибор на секунду замер. Он бы попросил Александра придержать его челюсть, если бы тот был в сознании.

Спальня оказалась просторной комнатой, выстроенной вокруг широченного дубового ствола. Свет, не стесняясь, затекал внутрь через великолепные трёхстворчатые окна, располагающиеся через каждые пять шагов вдоль закруглённых стен. Не преминули солнечные лучи прокрадываться и через зазоры в потолке, расположенные вокруг ствола. Казалось, хозяин задумывал комнату, преисполнившись уважения к древесному гиганту, и боялся, что тому будет тесно.

Пол был устелен разномастными коврами: с длинным ворсом и коротким, вязанные из жгутов и полосок ткани. Огромные персидские и узкие дорожки. Их объединяла лишь расцветка: ткачи избрали для своих творений нежное сочетание персикового и белого цветов.

Мебели было совсем немного: пара комодов у входа, видимо, с одеждой. Несколько книжных полок, на которых, кроме очень разных книг проживали свои лучшие годы растения в горшках: десяток небольших кустиков и пара кадок со свисающими с них лианами. Красибор успел с удивлением заметить, что книги были не магическими. Он даже узнал несколько хорошо знакомых корешков с фэнтези-классикой и юмористическими детективами, которые были его постыдным удовольствием. В котором он, впрочем, никогда не признается даже под пытками.

Стены остались бревенчатыми, а на окнах развевались тончайшие белые тюли. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что каждый тюль, подобно коврам, отличался друг от друга: на одном тянулись кверху цветущие лозы, другой был усеян горошинами, третий же выражал собой элегантность и минимализм, не имея никаких рисунков, кроме тех, что рисовали на нём солнечные лучи.

Но Красибор, конечно, к тюлям не приглядывался. Делать ему нечего! Да занят он был другим: в основном, тем, чтобы недовольно подмечать, насколько по-хозяйски вела себя Арифметика. Она прекрасно знала и где кровать (а её не было видно от входной двери), и где лежали аккуратно сложенные пледы, и даже что в прикроватной тумбочке были припасены стеклянные бутылочки воды.