Чтение онлайн

— Попробуем дать ему попить, — ответила она на вопросительный взгляд Красибора.

Спрашивал он, конечно, не «Для чего тебе вода?». Его больше интересовало другое: «И ты мне будешь рассказывать, что он просто твой друг?!»

Ах, точно, ещё Александр же.

Красибор, к своему стыду, даже вздрогнул, вспомнив, что нёс неподвижное тело блондинистого великана. Он с несказанным облегчением уложил Александра на кровать, недовольно отметив про себя, что та была огромной и до чудовищности мягкой. Александр застонал: и никто из присутствующих не брался сказать, сделал ли он это от боли или от удовольствия, утонув в мягких перинах.

— Приподними его, — попросила Фима и поспешила подложить под голову блондина пару подушек.

Она подняла бутылку к его губам и принялась гладить ему горло и щёки, чтобы спровоцировать глотание. Это сработало: глоток, другой, и через пару секунд мужчина уже с тихим стоном жадно пил воду, пока не осушил бутылку полностью. Но глаз при этом не открыл.

— Давай вызовем скорую, — Красибор отвлёк себя от внутреннего ворчания по поводу Фимы и сконцентрировался на текущей ситуации. — Или кого-то из магических лекарей. У вас же есть такие?

— Александр лучший из врачевателей, когда дело касается магии, — вздохнула Фима.

Она сидела на краю кровати и суетливо теребила рукав платья, не зная, куда деть руки. Мысли судорожно сменяли одна другую, и девушка не знала, за что хвататься: звать кого-то из других врачевателей или (о Боже!) тётушку? Попробовать предпринять что-то самостоятельно или ждать, пока Александр очнётся сам? А тем временем вернуться в теплицу и поискать следы ублюдка, сделавшего это с ним? Красибор, конечно, пробежался по теплице, но он пытался поймать виноватых, а не искал улики.

— Скорую? — напомнил Красибор об ещё одном варианте.

Он сел на корточки перед девушкой и нежно накрыл ладонями её руки, заставляя прекратить уничтожать платье. Фима вздрогнула, перевела на него взгляд: растерянный и испуганный. Она понятия не имела, что ответить на его предложение.

— Ты можешь как-то понять, волшебное воздействие на него было или физическое? — подсказал Красибор. — Мы можем оттолкнуться от этого.

Она энергично закивала:

— Да, могу, только… — она смущённо потупила взгляд, — подержи меня за руку ещё немного, пожалуйста. Для этого заклинания нужно спокойствие, иначе только ману потрачу впустую.

— О, ты запомнила, — улыбнулся Красибор и просьбу девушки выполнил.

Фима закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, перевернула руки ладонями вверх и сжала Красибора в ответ. Успокоившись, она вызволила одну ладонь и, положив её на грудь Александру, прошептала:

— Вдругорь злочинства явь.

Красибор ощутил, как она вздрогнула и напряглась всем телом. Ему показалось, что все мышцы девушки разом пронзила судорога. Он привстал, готовый схватить её и сделать хоть что-то. Хоть и не имел ни малейшего представления — что именно. Он даже не знал, в какой стороне железнодорожная станция, Фима вела его кругами. Накрутила конспирации, ведьма!

К счастью, через минуту она обмякла и даже начала заваливаться вперёд. Красибор подхватил девушку за плечи и осторожно погладил по спине, приводя в чувства.

— Его сначала оглушили магией, а потом уже напали физически, — всхлипнула девушка. — Было очень больно. Я почувствовала лишь отголосок, и еле выдержала. Моё тело кричать не могло, — ответила она на не заданный вопрос.

В этот раз вопрос она угадала.

— Значит, везём его в больницу, — заключил Красибор и продолжил гладить Фиму по спине. Чтобы хоть немного успокоить.

Девушка кивнула, уткнувшись ему в шею:

— Разделимся, — проговорила она слабым голосом.

— Э нет, я уже говорил, что держимся вместе. Я достаточно ужастиков посмотрел, чтобы сделать выводы.

— Кто-то из нас должен раздобыть лекарство для твоего отца, — объяснила она. — Думаю, самым рациональным будет мне тащить этого лося на поезд, а тебе — пойти по волшебным домам за лекарством.

Она отстранилась с улыбкой:

— Или наоборот.

Красибор собирался с мыслями, переводя взгляд с девушки на хозяина дома. «Приходи в себя, придурок белобрысый!» — призывал он про себя, не готовый отпускать Арифметику куда бы то ни было одну. Об этом говорили и логика, и его чуйка. Точнее, так: логика холодно рассуждала, перечисляя доводы: тут тебе и сбежавший злопыхатель, и то, что Фима явно ослабла после колдовства. А чуйка, в свою очередь, истерично верещала: «Опасность! Опасность! Опа-а-асность!». Если бы чуйка могла написать ему смс, она бы сразу начала с капс лока.

Неожиданно Александр застонал, но глаз не открыл. Неясно было, стало ли ему хуже или лучше.

— Разделяться не будем, — озвучил Красибор решение. — В глобальном смысле. Отвозим Шурика в больницу, а за лекарством вернёмся завтра утром. На три минуты только разбежимся для скорости: ты забери наши конспекты, а я поищу на улице что-то, из чего можно сделать носилки или тележку. Кстати, у него лошади есть? Или осёл хотя бы, кроме него самого?

— Ну вот один в гости приехал сегодня, других нет, — парировала Фима и укусила себя за костяшку указательного пальца, размышляя: — Да, ты устанешь его нести, — согласилась она.

Бодрым шагом до станции было полчаса ходу, а прибавить девяносто килограммов на плечи — и в поезд Фима сядет уже с двумя обездвиженными телами.

— Так и сделаем, — подытожила девушка.

Она вскочила с места, Красибор сделал то же. На секунду уже она взяла его за руку:

— Мне жаль, что твой отец ещё одни сутки будет сражаться с недугом в одиночку, — сказала она искренне, неотрывно глядя в его глаза цвета тины. — Мы всё это решим.

— Хорошо, — благодарно кивнул Красибор, погладив большим пальцем её ладонь. — Идём.

Они поспешили каждый в своём направлении: Фима побежала обратно в гостиную, чтобы забрать их записи. А Красибор вернулся к теплицам. Он надеялся приспособить для транспортировки что-то из садового инвентаря. Мужчина был на полпути к стеклянной махине.

— Крас! — раздался крик позади.

Мужчина обернулся и увидел перевесившуюся через подоконник Фиму:

— Конспекты пропали! И книги тоже! — выкрикнула она, едва не плача.

Красибор не успел придумать, что ответить так, чтобы и своё отчаяние не сильно демонстрировать, и Фиму успокоить, и попутно как-то взять себя в руки. Он открыл было рот, когда спину окатило волной жара. Она была такой сильной, что плотная ткань его толстовки мгновенно прогорела насквозь и подставила спину последовавшим за огнём осколкам стеклянного купола и деревянным обломкам.

Следом, как цепочка домино, раздалось ещё три взрыва.

Арифметика успела нырнуть за окно, и осколки едва её задели: пара царапин и только. Она прижималась к стене, глядя на разгромленную ударной волной гостиную, и боялась выглянуть на улицу. Когда за четвёртым взрывом не последовал пятый, она вытерла тыльной стороной ладони слёзы, шмыгнула носом и, наконец, заглянула за оконную раму.

Красибор лежал на земле, и даже на расстоянии девушка видела, как сильно обгорела его кожа. Он не двигался. Позади него ярко-алое пламя с облизывало останки теплицы. Где-то там горел её иван-чай, вспыхивая розовыми вспышками, плакал шиповник, звала на помощь белая лапчатка. И никому ведьма не могла помочь. Была лишь Фима и всё.