Финикийцы. Основатели Карфагена
Шрифт:
В XVIII и начале XVII века до н. э., в период между Средним и Новым царствами, когда мощь Египта клонилась к закату, ханаанеи наращивали военные и экономические силы. Раскопки показали, что ханаанские правители того времени жили в прекрасных богатых домах. Позже, в XVII веке, индоевропейцы (хетты) и хурриты вторглись в регион и начали продвигаться на юг (рис. 9). Это движение по меньшей мере отчасти было связано с тем, что гиксосы в XVII веке двинулись из Азии в Египет и основали столицу в Дельте, откуда было удобно править и Египтом и Ханааном. Можно предположить, что прибрежные города накапливали силы достаточно скрытно. Их географическое положение позволяло им успешнее, чем городам, находящимся в глубине материка, отражать нашествия захватчиков. Понадобилась вся мощь армии Александра, чтобы взять Тир штурмом.
Рис. 9. Карта древнего Ближнего Востока в конце 2-го и начале 1-го тысячелетия до н. э.
Рис. 10 а, б. Украшенные золотом обсидиановые ларец (ширина 0,045 м) и ваза для мазей (высота 0,12 м) с царскими картушами Аменемхетов IV и III соответственно. Библ. XII династия
Период затишья и независимости неожиданно закончился в 1580 году, когда Амасис (Яхмос I) изгнал гиксосов из Египта и основал XVIII династию. Волна египетского завоевания пронеслась по Леванту и докатилась до верхнего течения Евфрата, поглотив финикийские города, о многих из которых мы сейчас услышим впервые. В 1525 году Тутмос I обложил их данью, а Тутмос III, после битвы при Мегиддо, полностью их подчинил. Симира, Арад, Берит, Сарепта, Библ, Тир и Сидон (рис. 1) упомянуты в египетских надписях того времени. Очевидно, значительная часть финикийских городов-государств, окруженных со всех сторон чужими владениями, начала создавать собственную, особенную ветвь ханаанской культуры и цивилизации [10] .
10
То, что сообщают древние авторы об основании этих городов, конечно, не согласуется с египетскими надписями, а некоторые сообщения абсолютно противоречивы. Геродот, например, упоминая 450 год до н. э., пишет, что, как рассказали ему жрецы Мелькарта в Тире, этот город и храм были основаны 2300 лет тому назад, то есть в 2750 году до н. э. Согласно Юстину, Тир был основан за год до осады Трои, а Иосиф Флавий называет дату за 240 лет до строительства храма Соломона, и обе эти даты относятся лишь к началу XII столетия до н. э. Поскольку мы знаем, что Библ существовал по меньшей мере с 4-го тысячелетия до н. э., нет причин осмеивать хронологию Геродота, и, располагая Амарнскими письмами, мы безусловно не можем отнести основание Тира к XII веку. Возможно, рассказ Юстина касается восстановления города, поскольку в нем говорится, что сидоняне заложили Тир после того, как были изгнаны из собственного города людьми из Аскалона, то есть филистимлянами, несомненно, во время их военных захватов. Можно принять эту историю как символ возрождения Тира, которое привело его к возвышению над соседями, длившемуся с XII века до завоевания Навуходоносором в 574 году. Что касается Сидона, то, пережив временный упадок, он снова добился величия, как мы увидим в свое время.
Египет, однако, был еще слишком могуществен, чтобы позволить финикийцам обрести независимость, а эгейцы контролировали Восточное Средиземноморье и препятствовали финикийской колонизации.
Таким образом, в период правления XVIII династии Финикия была страной маленьких городов-государств, подчиненных Египту и полагавшихся – часто напрасно – на его помощь в защите от азиатских завоевателей, таких, как амориты и хетты из Северной Сирии. Финикийцы все еще составляли неотъемлемую часть ханаанского сообщества, говорившего на родственных семитских диалектах, с общей религией, распространившейся от устья Оронта до египетской границы и в глубь страны за Иордан и долину Оронта. Время вторжений, сокративших ханаанские владения, еще не пришло. Ханаанеи жили в окружении азиатской культуры: даже своим египетским владыкам они писали на глиняных табличках вавилонской клинописью. В их произведениях искусства – цилиндрических печатях, статуэтках и ювелирных изделиях – ясно прослеживается влияние Месопотамии и Сирии, хотя местами появляются египетские мотивы и элементы узоров.
Клинописные таблички, найденные в Эль-Амарне в Египте, дают ясное представление о политической ситуации первой половины XIV столетия в период правления Аменофиса (Аменхотепа) III и Эхнатона. Найдено, например, много писем в Египет от Рибадди, библского царя, с просьбами о помощи в его стараниях сохранить город для фараона (рис. 40). Есть и другие письма. Абимилки из Тира тщетно молит хотя бы о небольшом количестве воинов для отражения Зимриды Сидонского, который, восстав против Египта, напал на Тир и взял город в осаду. Абимилки описывает свое ужасное положение: нет ни дров, ни воды, ни земли для захоронения мертвых. С другой стороны, существует письмо от самого Зимриды, в котором он клянется в вечной преданности и просит помощи в освобождении городов, захваченных разбойниками, чтобы и дальше служить своему господину и повелителю! Спасение своих вассалов от порабощения северянами выпало на долю могущественных фараонов XIX династии Сети I и Рамсеса II в конце XIV и начале XIII века до н. э. В 1298 году Рамсес приказал вырубить надпись на утесе в устье Нахр-эль-Кельб над ущельем между морем и предгорьями Ливана к северу от Бейрута. Три года спустя он провел не имеющее решающего значения сражение в Кадеше на Оронте и в конце концов в 1279 году подписал договор с хеттами, по которому финикийское побережье оставалось под властью Египта.
Тем временем в Леванте появились новые народы. В XIV веке с запада явились микенцы, почти два века контролировавшие торговлю восточной половины Средиземноморья. Они не просто торговали, но и внедряли группы своих купцов в ханаанские города. Микенская керамика и ее местные имитации, особенно с эгейскими спиралями и растительными узорами, часто попадается на всех археологических площадках того периода. Эти художественные мотивы бросаются в глаза в Угарите и Алалахе в Северной Сирии, а к XIII столетию приживаются на Кипре. На юге, вероятно, в конце XIII столетия одна из многих групп «народов моря» филистимляне (пелесеты), распространившиеся на большой части Восточного Средиземноморья в конце бронзового века, оккупировали широкую полосу прибрежной долины. Их обычно считают эгейцами, но они не были мореплавателями и возводили свои города далеко от моря.
Исход привел в Ханаан израильтян. Точная дата этого события долго дискутировалась, однако сейчас Исход обычно относят к XIII столетию. Южные ханаанеи оказались словно в тисках между филистимлянами и евреями, а северных ханаанеев жестоко теснили хетты и амореи. Примерно к 1200 году осталась единственная независимая ханаанская территория – центральная прибрежная полоса – собственно Финикия.
Именно в это время Египет вступил в долгий период упадка. Империя хеттов была уничтожена, Ассирия только начинала свой путь к мировой державе, а микенцев завоевали пришельцы с севера. Не осталось ни одной сколько-нибудь значительной силы, и наконец-то никто не мешал возрожденной и независимой Финикии распространять свое влияние.
Тот факт, что это случилось именно тогда, а не раньше, требует объяснений. Если финикийцы всегда были мореплавателями, то почему они прежде не посылали колониальные экспедиции хотя бы на ближайшие к ним территории, такие, как острова Кипр и Родос? Более двух тысяч лет они плавали в Египет и обратно в прибрежных водах, и накопленный опыт мог бы подсказать им путь. Должно быть, причиной их неожиданной морской активности стало вливание новой крови и новых идей, вероятно, микенцев, которые уже много лет небольшими группами селились среди ханаанеев Левантийского побережья. Это предположение может подтвердить история Элиссы, или Дидо. Элисса была сестрой Пигмалиона, царя Тира, и женой Ахерба, дяди царя и верховного жреца, убитого Пигмалионом. Следует ли из этого не только политический, но и культурный конфликт в пределах города между эгейскими и ханаанейскими диаспорами? В подтверждение мы можем привести заявление Юстина о том, что Пигмалиона, в нарушение завещания его прадеда Итобаала, привел к власти народ. Если микенцы и ханаанеи действительно перемешались, тогда понятно, откуда у ханаанеев появилось стремление к колонизации, а также, вероятно, и некоторое представление о целях их будущих путешествий.
В любом случае господство и влияние финикийцев распространялись и крепли примерно до 600 года до н. э. Весь этот период Тир был главным городом метрополии, а Библ, Сидон и остальные имели меньшее значение. Только когда Навуходоносор уничтожил власть Тира в 574 году, Сидон унаследовал его главенствующую роль.
А пока, с конца XI до начала X века, в царствование Саула, Давида и Соломона, евреи укрепляли свое господство в Южной Палестине и громили филистимлян. Хирам Великий из Тира (970 – 936 гг. до н. э.) был союзником Давида (1000 – 960 гг.) и Соломона (960 – 920 гг.). Археология подтверждает сведения Библии о том, что два этих народа (ибо так мы уже можем называть их) были тесно связаны и оказывали друг другу помощь. Обе страны достигли наивысшего расцвета в царствование Хирама и Соломона. Ассирия еще не набралась сил для подчинения Левантийского побережья, хотя набеги Тиглатпаласара I, на время захватившего Арад в 1100 году, явно предупреждали о надвигающейся опасности.
Хирам – по просьбе Соломона – посылал материалы и мастеров на строительство храма в Иерусалиме. Библия также повествует о строительных работах Хирама в гавани Тира и о том, как он помогал Соломону в морских авантюрах. Все это говорит о процветании Тира в то время, когда появилось стремление к колониальным захватам.
В IX веке связи между царскими домами Тира, Израиля и Иудеи все еще оставались тесными. Итобаал, царь Тира, выдал свою дочь Иезавель замуж за Ахава, царя Израиля, сына Омри, а дочь Иезавели Аталия (библ. Гофолия) вышла замуж за Иорама, царя Иудеи. Поскольку Элисса Карфагенская была правнучкой Итобаала, Иезавель была ее двоюродной бабушкой. Финикийские строители все еще служили царям Израиля. Мы можем видеть результаты их трудов периода царствования Омри и Ахава в Самарии и в Мегиддо, где найдены знаменитые конюшни, когда-то считавшиеся Соломоновыми, но теперь приписываемые Омри.
А тем временем усиливалась опасность со стороны Ассирии. Для того чтобы достичь настоящего величия, Ассирия нуждалась в выходе к морю и ресурсах Леванта, особенно в строевом лесе. В 876 году Ашшурнасирапал, как мы знаем из его собственных надписей, собирал дань с Тира, Сидона, Библа, Арада и других городов серебром, золотом, прекрасными многоцветными тканями и слоновой костью. В следующее царствование (Салманасара III, 859 – 824 гг.) были обложены данью и другие финикийские города, а царь Арада потерпел поражение в битве. Это подтверждают Балаватские ворота и «Черный обелиск» того периода, хранящиеся в Британском музее. На первой пластине финикийские корабли привозят дань из Тира на материк, а на второй – многие цари Леванта, включая Иеху, царя Израиля, выражают свое почтение ассирийскому монарху.
ЦАРСКИЕ ДОМА ТИРА, ИЗРАИЛЯ И ИУДЕИ В IX ВЕКЕ ДО Н. Э.
Вероятно, к 741 году царства Тира и Сидона объединились, поскольку Хирам Тирский упоминается в этом году как платящий дань Тиглатпаласару III, а на знаменитом фрагменте бронзовой чаши с Кипра, видимо, он же назван царем сидонян. Вскоре, в царствование следующего ассирийского царя Салманасара V (722 – 705 гг.), Лули также называется царем обоих городов. Этот Лули царствовал двадцать или тридцать лет и конфликтовал не только с Салманасаром V, но и с Саргоном II (722 – 705 гг.), и с Синаххерибом (705 – 680 гг.). Лули, энергичный и могущественный правитель, согласно источникам, заключал союзы с Иудеей и Египтом против Ассирии. Не раз в его царствование враги безуспешно осаждали Тир, и только в 701 году Синаххериб вынудил Лули бежать на Кипр. Барнетт признал в ассирийском рельефе того царствования изображение бегства Лули из Тира.