Чтение онлайн

В начале VII века в правление XXV династии Египет вернул часть былого могущества, и в 672 году Тир объединился с Египтом против Асархаддона. Однако Тиру и Египту повезло не более, чем остальным, так как на стеле, найденной в Сенджирли в Турции (рис. 11), изображен ассирийский царь с царями Тира и Египта на привязи! Хотя, как нам известно, Тир захвачен не был [11] .

Рис. 11. Стела Асархаддона Ассирийского с царями Тира и Египта на привязи, 672 г. до н. э. Сенджирли. Высота 3,04 м

Города в глубине страны и даже прибрежные были довольно легкой добычей для ассирийцев, пользовавшихся штурмовыми лестницами, однако островные крепости были менее уязвимыми для ассирийских сухопутных войск. Ашшурбанипал, последний могущественный царь Ассирии, осадил Тир в 668 году, но не смог захватить его, хотя тирийцам все же пришлось сдаться и предоставить победителю заложников.

Вавилон покорил Ниневию в 612 году, и знаменитый вавилонский царь Навуходоносор (604 – 561 гг.) в 587 году захватил Иерусалим и поработил евреев. Тринадцать лет спустя Навуходоносор после долгой осады взял Тир и таким образом наконец превратил всю Финикию и Палестину в доминион (самоуправляющуюся колонию) страны двух рек. Вавилонскую монархию в 539 году свергли персы, и Финикия, Сирия и Кипр образовали пятую сатрапию (провинцию) Персидской империи.

Потеряв независимость, Финикия сохранила свое влияние в регионе. Ее военно-морская мощь была так велика, что финикийские флотилии стали главной опорой военных действий персов на море, особенно в войнах Персии против Греции, давней торговой соперницы Финикии. Хотя финикийцы довольно охотно время от времени сражались с греками, однако в V и IV веках они все более испытывали культурное и художественное влияние Греции. Греческого влияния не избежал и Карфаген, финикийская колония.

Рис. 12. Реконструкция колонны, капитель в форме быка-протомы. Сидон. V или IV век до н. э.

В Сидоне, отныне главном городе Финикии, некоторое время находился дворец персидского царя. Археологи обнаружили капители колонн в форме быка-протомы (рис. 12), аналогичных оргинальным колоннам персидских зодчих в Сузах. Этот факт безусловно подтверждается изображением персидского царя, которое появляется на сидонских монетах того периода. Однако Тир, оправившийся от нашествия Навуходоносора, все еще играл важную роль. Именно Тир, а не Сидон, единственный из финикийских городов, в 332 году оказал сопротивление Александру. Осада Тира Александром подробно описана Диодором, в частности, строительство дамбы между островом и материком (рис. 2), сохранившейся до наших дней и благодаря которой Тир никогда больше не мог называться островным городом.

После падения Тира и перехода всего побережья под власть греков финикийские города стали всего лишь составной частью сначала царства Селевкидов, а затем римской провинции Сирии. Имя и характерные особенности Финикия сохранила, однако финикийская нация прекратила существование. Арамейский язык, уже преобладавший в Финикии, с середины 1-го тысячелетия постепенно вытеснил старые ханаанские диалекты, хотя и сам, начиная с периода Селевкидов, испытывал греческое влияние. Восточное Средиземноморье заговорило на «лингва франка», общепонятном смешанном языке из элементов романских, греческого и восточных языков.

В греческой мифологии много повествуется о появлении финикийцев даже на территории материковой Греции (рис. 13). Мы узнаем, например, как мифический Кадм привел группу финикийцев в Беотию. Этот рассказ встречается и у Геродота. Археологические раскопки подтверждают проникновение азиатов в Грецию, причем не единственное. Если верить мифам, то финикийские поселения встречались почти на всем восточном побережье Средиземноморья и даже на Черном море, однако мы сосредоточимся на тех местах, которые подтверждаются данными археологии.

Начнем с Кипра, восточная оконечность которого лежит менее чем в 100 километрах от Рас-Шамры, ближайшей точки на побережье Сирии. Несомненно, киприоты торговали с материком с незапамятных времен, но найденная керамика и другие предметы, такие, как цилиндрические печати, относятся, самое раннее, к XV и XIV векам до н. э. Сходство стиля обнаруженных предметов ясно указывает на связи острова с материком. В XIV и XIII веках эгейские микенцы приплывали на остров: сначала торговцы, но к концу этого периода и поселенцы. Киприоты также селились не только на севере Сирии в Угарите, Алалахе и других городах, но и гораздо южнее: в самой Финикии.

Естественно предположить, что с XIII века связи между Кипром и Финикией осуществлялись не столько финикийцами, сколько микенцами, однако мифология и история опровергают такое предположение. Культ Астарты (Венеры) существовал во многих городах, особенно в Пафосе; в конце IX века Элисса на пути в Карфаген останавливалась на Кипре, где к ней присоединились новые сторонники; и, наконец, нам знакома история бегства Лули. Существуют и филологические свидетельства, например семитское название «Китий». Все это может просто указывать на миграции или изгнание местного населения (как в случае с Лули) в периоды войн с хеттами, амореями и ассирийцами, а не на колониальные претензии.

Рис. 13. Карта финикийских колоний в Средиземноморье

Сэр Джон Майрс обнаружил остатки маленького поселения на холме Бамбула в Китии (Ларнака), по его мнению, финикийского в 1000 – 750 годах до н. э., и более позднего большого, хорошо укрепленного города. Однако с 1959 года после длительных раскопок В. Карагеоргиса история Кития предстала в совершенно новом свете. Теперь считается, что на месте современной Ларнаки – до открытого Майрсом поселения – уже в конце бронзового века, по меньшей мере с XIV столетия, существовал укрепленный город. В XIII и XII веках сюда стекались колонисты-ахейцы, и город был покинут лишь около 1000 года до н. э. Позже городской центр приблизился к морю, и именно на этом новом месте, как считал Карагеоргис, первые финикийские поселенцы основали колонию не раньше IX века. Недавно на старом месте были также найдены остатки по меньшей мере одного микенского храма, покинутого в XI веке и возрожденного финикийцами как храм Астарты. Видимо, храмом пользовались до конца IV века до н. э. Должно быть, эта колония и есть упоминаемый в ассирийских источниках Картихадашти, чей царь вместе с еще восемью кипрскими правителями платил дань Саргону в 709 – 708 годах и, согласно другим источникам, находился в тесном контакте с Тиром. Очевидно, что с IX века это была основная финикийская база на острове, тогда как Саламин был главной базой греков.

С того времени кипро-финикийские связи окрепли, и Кипр стал промежуточной стоянкой финикийских кораблей. Большая часть так называемой кипро-финикийской керамики IX века и более поздняя действительно похожи на микенскую, однако в некоторых кувшинах угадываются характерные финикийские черты. На раскопах холма Бамбулы встречается особый тип красных лощеных глиняных сосудов, похожих на керамику восточных и западных финикийских поселений.

Вдоль побережья Южной Малой Азии к западу от Киликии должно быть много финикийских стоянок, однако – если не считать мифов соседних народов – ни древние тексты, ни результаты современных археологических раскопок не позволяют выдвигать предположения о прямой колонизации. Двуязычные надписи конца VIII века из Кара-тепе, иероглифические хеттские и финикийские надписи не являются доказательством колонизации, хотя указывают на присутствие финикийских торговцев. Лингвистические исследования породили мнение о том, что основавший эти поселения Азитаванда был хеттом, а не финикийцем.

На другом конце Левантийского побережья, в Южной Палестине, мы также обнаруживаем финикийские фактории. Типичная красная финикийская керамика IX и VIII веков встречается в нескольких местах, например в Бетпелете и Эр-Регеше близ Газы. Подобные промежуточные торговые посты или фактории могли находиться между Египтом и Финикией, хотя и они не были настоящими колониями. Исторические источники сообщают о поселениях финикийских купцов и в самом Египте: не только в Дельте, но и в Мемфисе. В связи с прибытием Елены после Троянской войны Геродот упоминает о районе Мемфиса, именовавшемся «Тирский лагерь», с храмом Астарты (Афродиты). Найденная археологами в Тель-эр-Ретабехе и других местах Дельты ранняя красная лощеная керамика подтверждает присутствие финикийцев в Египте, однако их поселения были скорее торговыми центрами, а не настоящими колониями. Действительно, финикийцы не могли основывать колонии в странах с уже существующей цивилизацией и стабильным правлением; кроме того, их вполне устраивала роль купцов везде, где находились народы, с которыми можно было завязывать торговые связи.