Чтение онлайн

В туманной дали, точно гребень громадного дракона, тянулся Ливанский хребет, и высоко в небо уходили его голые розоватые каменные вершины. Поросшие лесом отроги гор подползали к самому морю. Кое-где над садами подымались одинокие пальмы, и ветер раскачивал их перистые верхушки.

Я перевел взгляд опять на палубу корабля. Меня поразило, что один большой кожаный мешок как-то зашевелился. Посредине образовалась дыра, которая все увеличивалась, и наконец сквозь нее просунулась тонкая рука. Эта рука мне показалась знакомой - на ней были рыжие веснушки. Рука протянулась к соседней корзине, осторожно отодрала и приподняла край пришитого покрывала и стала оттуда перетаскивать к себе в мешок спелые смоквы. Потом эта рука остановилась и стала делать мне какие-то знаки.

Как же мне было не узнать этой руки? В ней обычно находилась редька, а то и две. Но как Гамалиель попал на корабль, да еще в кожаный мешок? Потом вдруг рука исчезла, и мешок сделался опять неподвижным. Я услышал, как за моей спиной путник зашевелился и заговорил с соседом.

Я встал, прошел по кораблю мимо отдыхавших гребцов и поднялся на площадку, где должен был стоять кормчий. Он полулежал на коврике, а на его месте стоял один из корабельщиков и отдавал приказания рулевым. Опустившись на колени на краю коврика, я ждал, чтобы кормчий заговорил со мной. Его спокойные глаза смотрели вдаль. В ухе блестела маленькая медная сережка. На шее висела бронзовая цепочка с зеленым камнем, который приносит здоровье.

Я кашлянул, чтобы привлечь его внимание.

– Акулу видел?
– спросил он, не поворачивая головы.
– Смотри туда: видишь, по воде скользит ее косое перо?

Я посмотрел, куда указывал моряк, и на блестящей от солнца поверхности воды увидел косой темный плавник морского чудовища.

– Она идет за нами по пятам от самого Сидона, - сказал кормчий, - и все надеется, что кто-нибудь умрет и его выбросят за борт...

– А я пришел сказать, - прервал я моряка, - что здесь на корабле в мешке спрятан один наш мальчик из Авали.

Кормчий приподнялся и строго посмотрел на меня.

– Смотри говори правду!

– Взгляни сам! Может быть, его украли, чтобы продать в рабство.

– Пойдем, покажи мне!

Кормчий спустился по лесенке, и мы пробрались на нос корабля. Кожаный мешок теперь отодвинулся в сторону и лежал около самого борта.

Кормчий нагнулся над мешком, толкнул ногой и стал ощупывать толстую воловью кожу.

– Чей это мешок?
– обратился он к лежавшим в разных положениях путникам.
– Чей мешок, я спрашиваю?

Лежавшие поворачивались, подымались, некоторые подошли к мешку, но никто не признавал его своим.

– Разбудите-ка еще тех молодцов!
– указал кормчий на людей, среди которых лежал путник со шрамом на ноге.

Их растолкали. Человек со шрамом на ноге, притворно зевая и усердно протирая глаза, отвечал:

– Не знаем, не знаем мы этого мешка. Зачем напрасно будите?

Тогда кормчий разрезал ремешки, которыми были затянуты края мешка. Оттуда показалась взъерошенная голова Гамалиеля, а потом вылез и он сам. Он держал в руке несколько смокв.

– Ты как сюда попал?
– спросил кормчий.

Гамалиель замычал в ответ и показал лицом и руками, что он немой и не может говорить.

– Это наш авалинский мальчик, сын рыбака, - сказал я и закричал: Гамалиель, косой заяц, да говори же ты!

Он бросился ко мне и стал шептать мне на ухо:

– Не могу я говорить. Те люди, которые меня схватили и засунули в этот мешок, мне приказали молчать, о чем бы меня ни спрашивали. Иначе они меня выпотрошат, как куренка.

Гамалиель зажал рот ладонью и, со страхом оглянувшись кругом, снова стал мычать, трясти головой и больше не отвечал на вопросы.

– Ну-ка, пойдем со мной к управителю корабля, - сказал кормчий, взяв Гамалиеля за руку.

Под площадкой на корме была устроена маленькая каюта с окошком, затянутым пестрой занавеской. Оттуда выглянул старый человек. Кормчий рассказал, в чем дело. Управляющий кораблем пропищал в окошко:

– Я сюда поставлен нашим хозяином Макаром, чтобы ничего на корабле не пропало и чтобы богатства Макара росли и множились. Если мешок не имеет владельца и найден на корабле моего хозяина, значит, он будет принадлежать ему. Хитрый мальчишка не хочет говорить, потому что он лгун и обманщик и хотел проехать даром. В наказание за обман мальчик тоже станет рабом Макара.

Тут Гамалиель вытаращил глаза и завопил:

– Я сын свободного сидонского рыбака! Мы никогда рабами не были, и я тоже не хочу быть рабом!

– Я так сказал, и так будет! Кормчий Бен-Кадех, держи его около себя, а если он захочет убежать, надень ему на шею деревянную колодку.

Управитель задернул занавеску, и оттуда послышался его тонкий, визгливый кашель.

Кормчий взял за руку Гамалиеля и пошел с ним наверх, на площадку. Гамалиель не упирался, перестал плакать, почесал затылок и еще больше растрепал свои вихры.

– Как только за мной станут меньше смотреть, я убегу, - шепнул он мне.

Мы с Гамалиелем сели. Кормчий стоял, расставив ноги. Лицо его было угрюмо, и он не глядел на нас. Про себя я бранил его за то, что он не хочет помочь Гамалиелю. Вдруг мой товарищ воскликнул:

– Смотри, Эли, на эти лодки! Здесь ведь ловят рыбу наши авалинские рыбаки.

Стая черных лодок широко рассыпалась по морю. Рыбаки тянули и выбирали в лодки длинный невод. Рыба, застрявшая в петлях сетей, сверкала серебряными искрами.

– Эли, берегись человека со шрамом!
– крикнул Гамалиель, вскочил на борт корабля и спрыгнул в воду.

Быстро поплыл он к лодкам. Он плавал хорошо, как сын рыбака. Но до лодок было не близко.

На ближайшей я узнал старого рыбака Месуллама, его трех сыновей Харима, Элама и Асура. Только бы Гамалиель доплыл до них - они уж никому не отдадут его!

Кормчий сделался грозным и страшным. Схватив трубу, он закричал:

– Скорее весла! Спустить парус!

Надсмотрщик гребцов повторил его крик. Защелкал бич, будя заснувших гребцов, и двадцать два тяжелых весла ударили по воде. Завизжал деревянный блок, и перекладина с парусом плавно скользнула вниз.

– Правой назад, левой вперед!
– кричал кормчий.

Гребцы напряглись. Правые, вскочив, изо всех сил гребли веслами назад, левые нажимали вперед, и корабль, сдерживая бег, повернулся и направил нос в сторону Гамалиеля.

Кормчий, пригнувшись, стоял, как хищный зверь, готовый прыгнуть. В руке он держал тяжелый гарпун с острым крюком на конце. Неужели он так предан хозяину, что хочет пронзить гарпуном худенькую спину Гамалиеля? Мой товарищ, извиваясь, как угорь, плыл вперед, иногда оглядывался и старался скорее отдалиться от корабля.