Чтение онлайн

Костяные молоты (табл. LXXVII, 35), возможно, применялись для разбивания стеблей дикой конопли или крапивы при отделении волокна от костра, а также в керамическом производстве для придания однородности смеси глины и шамота, как и деревянный молот у якутов (Подгорбунский В.И., 1928, с. 129, 130, табл. I, 1).

Изделия из кожи выделывались с помощью железных и костяных шильев (табл. LXXVII, 29–31). Иглы не известны, но обнаружены полированные и орнаментированные игольники, сделанные из трубчатых костей птиц (табл. LXXVII, 32).

Пряслица, найденные в значительном числе на поселениях, глиняные, костяные плоские или из головок трубчатых костей (табл. LXXVII, 56–58, 61–64). Численно преобладают плоские круглые глиняные пряслица, но наряду с ними представлены пряслица подшаровидной и полушаровидной форм (табл. LXXVII, 56, 64). Большинство пряслиц орнаментировано оттисками гребенчатого штампа или насечками, образующими радиальные фигуры. Кроме того, имеются звездчатые резные узоры и ямочные вдавления.

Орудиями бронзолитейщиков являлись глиняные тигли и льячки. Тигли двух типов: небольшие плоскодонные сосудики чашевидной формы и рюмковидные (табл. LXXVII, 51). Льячки (табл. LXXVII, 53) имели вид небольших чашечек с ручкой или без нее (Чагаева А.С., 1970, табл. I, 118, 119). Захватывали их, очевидно, щипцами, которые на памятниках потчевашской культуры хотя и не найдены, но зато известны в одновременных древностях Томского и Нижнего Приобья (ЗРАО, 1899, табл. IV, 1).

На городищах Мурлинском и Большой Лог обнаружены железные серпы (Шемякина А.С., 1976, с. 190; Чернецов В.Н., Мошинская В.И., 1951, рис. 27, 7). Они сильно изогнуты, небольшие, длиной около 14 см по дуге изгиба вместе с черенком рукоятки (табл. LXXVII, 39).

Предметы вооружения потчевашской культуры во многом аналогичны оружию соседних лесных и лесостепных культур.

Железные наконечники стрел черешковые, трех типов: трехлопастные, четырехгранные и плоские. Трехлопастные наконечники двух видов — с трапециевидными лопастями, имеющими круглые отверстия, и с треугольными лопастями (табл. LXXVII, 21, 22). Такие наконечники употреблялись в то время на широкой территории — и в Среднем Приобье (Чиндина Л.А., 1977, рис. 3, 14; 19, 15; 24, 9), и на Алтае (Гаврилова А.А., 1965, табл. VIII, 2; XI, 9-12; XVII, 7-10; XIX, 11–17; XXII, 3, 4). Плоские наконечники стрел листовидной формы (табл. LXXVII, 1) употреблялись во второй половине I тысячелетия н. э. наряду с трехлопастными также на обширной территории (Арсланова Ф.Х., 1968, вклейка, рис. 14–16; Деревянко Е.И., 1977, табл. 37, 1). Бронебойные наконечники стрел квадратного и ромбического сечения с шиловидным и долотовидным острием и шипами (табл. LXXVII, 43) ближайшие аналогии находят в могильниках Релка и Архиерейская Заимка (Чиндина Л.А., 1977, рис. 6, 8; 25, 15; ЗРАО, 1899, табл. II, 23).

Костяные черешковые наконечники стрел многочисленны и разнообразны по величине и форме головки (табл. LXXVII, 4-20). Изготавливались они обычно из трубчатых костей животных. По форме сечения головки они могут быть разделены на трехгранные и ромбические. Изредка встречаются наконечники с вильчатым пером и игловидной формы (Мошинская В.И., 1953а, табл. X, 11). Переход от головки к черешку плавный или имеет шипы.

Из кости делали также гарпуны и гарпунные наконечники стрел (табл. LXXVII, 23–25), применявшиеся, очевидно, для стрельбы по крупной рыбе на мелководье во время нереста. Разнообразие костяных наконечников стрел, вероятно, связано с развитым охотничьим хозяйством и специализацией форм наконечников в зависимости от объектов промысла.

Копья железные втульчатые с узким ромбическим в сечении пером представлены двумя экземплярами из Айткуловских курганов (табл. LXXVII, 42, 48). Они предназначены для пробивания металлических доспехов типа панцирей и кольчуг и ближайшие аналогии имеют в Среднем Приобье (Чиндина Л.А., 1977, рис. 17, 6).

Стрелы укладывали в колчаны. Исходя из положения наконечников стрел в погребениях остриями преимущественно к ногам, логично предположить, что в колчанах они лежали наконечниками вниз, в отличие от тех, которые клали тюрки Алтая, помещавшие стрелы вниз оперением (Евтюхова Л.А., Киселев С.В., 1941, рис. 19, 50). Вероятно, для подвешивания колчанов, а возможно, и для застегивания поясов, служили железные и костяные крючки (табл. LXXVII, 27, 28, 45). Для того же, по-видимому, предназначались костяные пластины с отверстиями на концах (табл. LXXVII, 67), найденные в комплексах с наконечниками стрел. Подобные пластины обнаружены в памятниках Среднего Приобья (Чиндина Л.А., 1977, рис. 10, 11).

В одном из захоронений Окуневского III могильника обнаружено железное перекрестье сабли (Могильников В.А., Коников Б.А., 1983, рис. 6, 11). Защитным доспехом был пластинчатый панцирь, от которого сохраняются железные пластины, скреплявшиеся друг с другом заклепками (табл. LXXVII, 60). Пластины имели различную величину и прямые, округлые или волнистые края в зависимости от их места в доспехе. Пластинчатые доспехи были широко известны населению лесного Приобья (Чиндина Л.А., 1977, рис. 24, 17), тюркоязычному населению Саяно-Алтая (Гаврилова А.А., 1965, табл. V, 1) и Средней Азии (Распопова В.И., 1980, табл. 53, 4). Конь у потчевашского населения служил транспортным животным. Глиняные фигурки коня с всадником (табл. LXXVII, 47) найдены на Потчевашском городище (Мошинская В.И., 1953а, табл. XII). Судя по изображению, седла имели высокие переднюю и заднюю луки, которые изготовлялись, очевидно, из дерева, вследствие чего их остатки не сохранились. Седла с высокими луками в то время были распространены у ряда групп тюркоязычного населения Саяно-Алтая и Средней Азии, где известны находки металлических и костяных гравированных накладок от подобных лук (Гаврилова А.А., 1965, табл. XVI, 1; Кызласов Л.Р., 1969, рис. 93, 1). В Киргизии также найдены остатки деревянной основы седла с высокой лукой (Кибиров А.К., 1957, рис. 3). Высокие луки имеет и седло одного из коней, изображенных на Кудэргинском валуне (Гаврилова А.А., 1965, табл. VI).

Железные стремена двух типов: восьмерковидные с округлой дужкой и узкой подножкой с ребром (табл. LXXVIII, 37), характерные для VI–VII вв., а также стремена с дужкой, по форме близкой к арочной, с широкой подножкой и пластиной на шейке, с прямоугольным отверстием для путлища (табл. LXXVIII, 1) типа, свойственного для второй половины VIII — первой половины IX в.

Очевидно, из-за нехватки железа делали также стремена из кости. Такие стремена обнаружены на Потчевашском городище (Федорова Н.В., 1974, с. 34). Они изготовлены из подрезанных лопаток животных и снабжены прорезями для ноги и ремня путлища. Подпружные пряжки были бронзовыми и костяными (табл. LXXVIII, 14, 38). Удила железные, однокольчатые, со стержневыми псалиями. Во второй половине VIII–IX в. появляются удила с восьмерковидными концами (табл. LXXVIII, 2), характерные для тюркских памятников Саяно-Алтая того же периода (Гаврилова А.А., 1965, рис. 16, 6).

В значительном количестве в мужских погребениях встречены детали поясных наборов — пряжки, бляшки, наконечники ремней. Большинство пряжек медные, отдельные экземпляры кованы из железа. Бляшки и наконечники ремней медные или из сплава на медной основе. Предметы поясной гарнитуры повторяют в основном евразийские степные образцы поясов с геральдическими бляхами и псевдопряжками конца VI–VII в. (табл. LXXVIII, 39, 45, 47, 48) и поясов с бляхами-оправами конца VII — первой половины IX в. (табл. LXXVIII, 3).

Наиболее ранние экземпляры пряжек — круглорамчатые с длинным выступающим хоботовидным язычком (табл. LXXVIII, 54), аналогичные известным в комплексах конца IV–VI в. (Генинг В.Ф., 1979, табл. II, 4; Голдина Р.Д., 1979, рис. 1, 45, 51). Основной комплекс конца VI–VII в. представлен цельнолитыми геральдическими пряжками с В-образной прямоугольной или овальной рамкой приемника (табл. LXXVIII, 43, 46, 55). С VIII в. появляются пряжки с овальным приостренным кольцом приемника и рамчатым щитком (табл. LXXVIII, 23, 26), аналогии которым имеются в Пенджикенте в слоях первой — третьей четверти VIII в. (Распопова В.И., 1980, с. 87, рис. 61).

Наиболее поздний поясной набор происходит из погребения 1 могильника Окунево III, где ремень декорирован бронзовыми бляхами-оправами с фасетированным краем (табл. LXXVIII, 3). Такие бляхи встречаются на широкой территории в памятниках VIII — первой половины IX в. (Голдина Р.Д., 1979, рис. 1, 136; Плетнева Л.М., 1973, с. 101, табл. II, 13–15; Распопова В.И., 1979, рис. 3, 8, 10).