Чтение онлайн

— Сейчас отремонтируем остатки моей танковой армады и двинем на Оулу! — гоготнул весельчак, разжигая паяльную лампу.

Все как-то приободрились и повеселели — трое его танкистов и пятеро моих разведчиков, оставленных для прикрытия. Гулко позвякивала сталь под энергичными ударами кувалды. «Возможно, к Оулу нам будет прорваться легче, чем к своим», — подумалось мне, но вслух произносить этого я не стал.

— Занять круговую оборону, — отдал я приказ сержанту Рышкову.

В моём воспалённом воображении внезапно возникла динамичная картина предстоящего боя: свинцовый шквал налетел на нас сразу с нескольких направлений, а следом полыхнули близкие разрывы ружейных гранат. Я словно наблюдал это со стороны: жалкая кучка бойцов, бледными тенями маскхалатов замершая на позициях вокруг обездвиженного танка, изрыгающего осколочные снаряды в сторону грохочущих пулемётов, бьющих по нам с соседних заснеженных склонов. Я открыл глаза.

— Все на землю! Приготовиться к отражению атаки! Огонь только по моей команде!

Бойцы нырнули в снежные рытвины вокруг танка, передёргивая затворы и беря оружие наизготовку. Женька мотнул головой, и двое танкистов кинулись в башню к орудию, а он с механиком расположился между гусениц.

— Не высовываться! — крикнул я охрипшим голосом и следом добавил, но уже тихо, обращаясь к лейтенанту: — Женя, как только мы откроем ответный огонь, нужно продолжить ремонт, иначе через полчаса от нас ничего не останется. Нас даже в плен брать не станут. И надеяться нам остаётся лишь на Господа Бога да на наших ребят… На ребят даже чуточку больше.

— Ясно, командир! Щас бронелисты поставим и закончим по-быстрому…

Не успел он договорить, как с ближайших сопок загрохотали пулемёты. Началось.

Тяжёлый танк зазвенел от пуль, словно гигантский клавесин от игры сумасшедшего пианиста. Безумной какофонией звуков начал он свою смертоносную увертюру. Бойцы, лёжа в снегу, внутренне сжались, стараясь занимать как можно меньше места на этой негостеприимной земле. Свинцовые пули очередями прошивали рыхлый снег до самого грунта, и надёжно укрыться возможности не было. Но прошло не больше минуты и стальная махина танка, угрюмо поведя башней, изрыгнула из своего трёхдюймового дула семикилограммовый снаряд, и ослепительное зарево поглотило пулемётную точку на левом склоне. Следующие несколько минут танк расстреливал боекомплект, подавляя огневые точки противника. Несмотря на то что огневая поддержка финнов совсем ослабла, они всё же пошли в атаку. Теперь наша задача не дать им поджечь танк бутылками с зажигательной смесью, не дать приблизиться на расстояние броска. В мертвенном лунном свете плотной цепью к нам ринулись еле различимые тени вражеских воинов в маскхалатах. Сотни две финских лыжников охватывали нас в стремительно сжимающееся полукольцо.

— Ребята, все целы? Огонь! — крикнул я во весь голос оглушённым орудийными выстрелами красноармейцам.

Загрохотали сразу два «дегтяря», остальные бойцы открыли прицельный винтовочный огонь, а следом ударили оба башенных пулемёта, сметая свинцовым ливнем поредевшие цепи наступающих. Финны залегли и вяло отстреливались пару минут. Затем послышалось несколько резких команд, и воины Суоми продолжили движение ползком. Мы вновь открыли огонь. Удивительно, но никого из нас пока даже не задело.

Тем временем Женька с механиком, установив углом два бронелиста, продолжили ремонт.

— Бойцы, внимание! Прикрываем танкистов! — прокричал я громко.

Ко мне подкатился сержант Рышков с ручным пулемётом.

— Смотри, Лёша! Скоро мины швырять начнут. Надо дать ребятам возможность побыстрее закончить, — прокричал я ему в ухо.

— Не боись, командир! Прикроем! — звонко ответил он, устанавливая пулемёт на сошки.

Из-за бронелиста высунулась чумазая физиономия лейтенанта.

— Семёныч! Каретку с повреждёнными катками поменяли, прям целиком! Ещё пару минут и гусеницу поставим! — проорал тот весело.

— Понял! Как закончишь, вызывай наших, пусть встречают! — прокричал я в ответ.

— Постараюсь, но из-за этих сопок здесь такая связь неустойчивая… Ничего, докричусь! — подытожил Женька и скрылся за бронелистом.

Ребята действительно вскоре закончили и уже стали грузить инструмент, как поблизости прогремело несколько взрывов.

— Не похоже, чтоб миномётные! — заорал Лёшка Рышков, оглушённо тряся головой.

— Винтовочные гранаты! Не боись, разброс большой, а по движущейся цели вообще бесполезные! — успокоил я ребят, подскочил к правой пулемётной башне, постучал по броне и, указывая рукой направление стрельбы, заорал:

— Не давай им шевельнуться.

Стрелок отреагировал мгновенно. Развернул башню в указанном направлении и стал полосовать склон длинными очередями, вспарывая снежную целину вместе с телами молодых финских солдат из подразделения ружейных гранатомётчиков.

— Поехали! — крикнул Женька, закинув тяжеленный домкрат в ящик с ЗИПом, и скрылся в орудийной башне.

— Пристегнуть лыжи! — скомандовал я бойцам и запрыгнул на броню.

Сил идти уже не осталось.

Взревев мотором, танк резко дёрнулся с места, набирая скорость. Лейтенант высунулся из башенного люка:

— Давай внутрь, Семёныч!

Я лишь отрицательно мотнул головой.

Двадцатипятитонный трёхбашенный монстр, щедро поливая фланги огнём из пулемётных башен, двигался по заснеженной дороге в сопровождении пятерых лыжников. Разглядев впереди тёмные очертания наскоро сооружённого финнами завала, я постучал по броне и заорал в открытый люк:

— Жарь всё, что осталось, но разнеси этот медвежатник к едрене-фене! Не останавливайся!

Едва ли не одновременно громыхнуло башенное орудие танка и затарахтел вражеский станковый пулемёт. Который, впрочем, сразу же и заткнулся. Замирая перед каждым выстрелом, танк расстрелял последние шесть снарядов, разнеся, как я и просил, к едрене-фене финский заслон. Я махнул рукой, и все пятеро бойцов ринулись вперёд расчистить преграду и добить выживших. Вспыхнувшая было стрельба тут же стихла, видимо, немногим отважным финским воинам удалось уцелеть после обстрела. Навстречу выбежал сержант Рышков и знаками показал, что путь свободен.

Танк снова взревел мотором, и тут рядом раздался взрыв. Планета немного притормозила своё вращение, и меня медленно подбросило в воздух упругой волной горячего воздуха. Возмущённая вселенная, стремительно ускоряясь, закрутилась в тугую спираль размазанных звёзд и вдруг свирепо врезала по мне молотом искривлённых галактик.

Придя в себя, я сразу понял, что у меня всё цело. Только звон в голове был такой, будто снова уронили колокол с нашей церкви в селе Воробейня, что под Почепом. Я попытался нащупать рядом оружие и слегка приоткрыл глаза. Откуда-то издалека, из-за речки, донёсся еле слышный голос: