Чтение онлайн

С ума сойти! Я люблю фальшивомонетчика, убийцу, враля, авантюриста. И как же без него плохо, мне без него тяжело дышать. В жизни проходит многое, лечится временем. Может быть, пройдет и это чувство, но воспоминания о сумасшедшей влюбленности останутся навсегда. Каждая следующая любовь кажется самой сильной… но вряд ли я испытаю такой накал чувства еще раз.

Как уменьшить боль? Куда деть свое отчаяние? Внутри все жжет, и невозможно плакать. Папа, когда умерла Катя, выпил один бутылку водки ноль семь. Потом начал разговаривать с сестрой и объяснял ей, как она не права, покинув его.

Меня тоже покинули! Мне тоже нужна водка…

В холодильнике стояла ополовиненная бутылка. В десятом классе я на спор выпила стакан водки не отрываясь. Больше подобный подвиг меня не прельщал, если только частями, но сейчас — самое время. Из оставшейся от переезда посуды я выбрала бокал побольше, вылила туда сорокоградусную и вдохнула воздух.

Помню, летом на даче я наблюдала за деревенскими мужиками, ударившимися в загул. Пили они утром часов в девять неочищенный самогон, мутный и с сивушным запахом, сшибающим птиц на лету. Мужик похлипче глотнул первым, и самогон встал у него посередине горла, не желая продвигаться вниз, упорно стремясь нарушить законы тяготения. Второй заорал: «Держи нутро, сволочь! Держи! Денег больше нет!» Мужичонка сглотнул, преодолевая сопротивление организма. У него выступили слезы, в глазах замутнело, как в самогоне, и появилось удовлетворение жизнью.

Нюхнув водки, я тоже приказала себе «держать нутро» и в семь глотков влила в себя «горькую», предназначенную растворить горечь во мне.

Было очень противно. Водка на дно желудка падать отказывалась, стояла в горле. Жест из генетической памяти пришел сам собой. Согнув правую руку, я вдохнула запах шерстяного свитера. «Закусить мануфактуркой» — так это называется. Водка шибанула в голову минуты через две. Но шибанула так, что пришлось сесть на стул. Кухня поплыла в легком тумане… Мне стало легче? Не очень.

Зазвонил телефон.

— Да.

— Привет, Настя. Вадик говорит. Ты как там? Не обижают тебя?

— Обижают. Леша меня бросил.

— Какой кошмар! — Сочувствия в голосе было столько, сколько жидкости в таракане. — Если тебе одиноко, я могу приехать развлечь.

— Сегодня не то настроение. А завтра, может быть…

— Ну ты давай не мерзни. И это, раз сказала, значит, отвечаешь за базар?

— Отвечаю. Перезвоню.

Надо отключить телефон, в таком состоянии меня может потянуть на подвиги. У меня подобной практики пока не было, но на задушевные разговоры уже тянет. Два дня истерики для «слухачей» устраивала на «сухую». Вот сейчас, сейчас надо было бы завыть и забиться головой о стену…

Опять зазвонил телефон.

— Да.

— Привет, капитанша Флинт. Пиастры приготовила?

— С кем имею честь?

— Ой, как строго! Сигизмунд Иванович беспокоит. Деньги посчитала?

— Сизый, напомни мне, пожалуйста, за что я должна тебе деньги?

— За то, что выпендриваешься много.

— Я могу Вадику нажаловаться, из тебя шашлык сделают и под Новый год продадут его на базаре.

— Ты, инвалидка, соображай, что несешь. Вадик далеко, а я постоянно рядом. Уделаю тебя, как бог черепаху, будешь лежать и смотреть в потолок.

Вот урод-то. Наорать на него? Получить краткое удовольствие? А потом он подстережет в сумерках и пырнет со всей дури ножом.

— Сизый, слышишь меня? Позвони мне завтра, надо встретиться, поговорить.

Не знаю, как другие люди себя чувствуют, когда от них постоянно хотят денег, а меня ситуация начала раздражать. Сегодня лучше всего отсидеться дома с пьяной мордахой, не высовываться. Я подвинула рычажок на телефоне — так спокойнее.

По телевизору американские жители пустынного штата боролись с громадными динозаврами, по трем программам шли полицейские сериалы, по двум музыкальные клипы, намозолившие глаза. Смотреть нечего, если только «Катастрофы и войны недели». Оптимизма, естественно, эта передачка тоже не прибавит. А вечер только начинается. Может, еще водки выпить? Я прислушалась к организму. Водки организм не желал, но мартини, пожалуй, можно испить.

Еле встав, я сделала ознакомительный марш-бросок по местам, где должен стоять алкоголь. Однако… Гости допили все. Помнится, был еще ящик мартини, но он мною же был отправлен на дачу. Если нельзя, то, конечно, в два раза больше хочется. Черт! У меня же в подполе литров сорок вина! Вот куда мы сейчас направим свои нетрезвые стопы. Главное, не пи…ся, то есть не упасть с лестницы.

Спуск прошел благополучно. Усевшись между двумя бочками вина, я черпала по очереди ковшиком «Изабеллу» и «Монастырскую избу». А может, я погорячилась с отъездом отсюда? Погреб мне сейчас очень нравился. Хотя на даче он не хуже. Стеллажи такие же. Только нет тайного помещения с бумагами, на которых изображены выдающиеся граждане США.

Как все же некоторые люди хотят получить эти миллионы, эту возможность, не работая, иметь все блага и власть. Они даже готовы заплатить за это чужими жизнями. А вот один умный миллионер сказал, что если человек думает, что в деньгах счастье, значит, у него денег нет.

У меня они есть. Много. Еще есть более-менее сносное здоровье, любимые родители, подруга, бывший любовник… А я хочу, чтобы меня оставили в покое. Я хочу сидеть на даче и ткать гобелены. Меня бабушка учила. Красивые, добротные гобелены, все какая-то польза людям. Или, например, помидоры можно выращивать, пионы разводить… Но в покое меня не оставят. Хотят эти люди денег? Они их получат.

Решив закончить вечер «Монастырской избой», я зачерпнула ковшик на полтора литра и выбралась в гостиную. В голове роились мысли и выстраивались планы. Мысли копошились все сплошь умные, планы, соответственно, грандиозные.

Для удобства мышления пришлось забраться в кровать. Опять зазвонил телефон. Рычажок, что ли, сместился? Точно, неаккуратно я с трубкой обращалась в последний час.

— Да.

— Ты где была?

— Андрюшенька! Только тебя и не хватало. Завтра, Андрюша, будем общаться, завтра.

— Голос у тебя… странный.

— С чего бы это, братец? У меня все отлично. Я безработная, безденежная, любовник бросил, родственник по крови склоняет к сожительству, два бандита жаждут пообщаться на предмет денег и пользования телом.

— Ты пьяная, что ли?

— Не то слово. До завтра.

Телефон выключился просто. Дернула за шнур, телефон звякнул посреди разговора и замолчал. А сотовый я вчера маме отдала. Алексей по нему звонить не будет, а «слухачи» из спецслужб пусть наслаждаются бабскими разговорами. У женщин среднего возраста они настолько откровенные, что стоит ввести цензуру. Ну, нашим доблестным чекистам не привыкать… они и не такое слышали.

Спать хочется. И совсем я по Лешеньке не убиваюсь. Стало гораздо легче. Значит, не водкой надо горе заливать, а «Монастырской избой». Всем знакомым посоветую… Спеть, что ли? Тихонько. Для себя. «Ой, мороз, моро-оз…»

Пятьдесят долларов. Портрет

Уиллис С. Грант. 18-й президент США. Президент скандалов.

Он родился в семье торговца, но в 1843 году закончил военную академию. Война против Мексики выявила его полководческий талант. Он стал бригадным генералом, а позже, в гражданскую войну, генерал-лейтенантом сухопутных войск.