Чтение онлайн

В материалах уголовного дела я обнаружил еще один интересный момент, на который в свое время никто почему-то не обратил внимание. Дело в том, что от маньяка Фишера сбежал его собственный адвокат.

Евгений Евгеньевич Верзун из Московской областной коллегии адвокатов был назначен защитником Сергея Головкина 26 октября 1992-го. Лариса Головкина потом рассказывала, что телефон этого человека у нее каким-то образом оказался в записной книжке. Она позвонила Верзуну после задержания сына, еще толком не понимая, в чем его обвиняют. Адвокат сказал, что все узнает и перезвонит. Он побывал на допросе Головкина и рассказал его маме, в чем суть дела, и после этого пропал. В СИЗО к подзащитному не ездил, на допросах не присутствовал. Письменно сообщил следствию, что уехал по работе на два месяца в Уфу. По словам женщины, она сумела дозвониться Верзуну еще однажды, предлагала встретиться, чтобы обсудить финансовые условия, тот ответил, что пока в этом нет никакой необходимости.

«Своего защитника Верзуна я видел всего два раза в присутствии следователя, – пояснял Сергей Головкин. – Свиданий наедине у меня с моим адвокатом никогда не было. Лично мне помощь защитника не нужна, ни в каких советах я не нуждаюсь. Мне абсолютно безразлично, кто будет меня защищать».

На протоколах своих допросов убийца так и писал: адвокат ему не требуется.

Прошло несколько месяцев. Руководитель следственной группы Евгений Бакин много раз приглашал Верзуна телефонограммами, обращался в областную коллегию, чтобы подействовали на своего товарища. Безрезультатно!

Можно предположить, что адвокат, поняв, какие жуткие вещи творил его подзащитный, просто самоустранился. Исчез без объявления «войны». Не захотел связывать свое имя с убийцей одиннадцати детей? Даже без оглядки на профессиональный кодекс, по которому любой гражданин имеет право на защиту? Впрочем, найти Евгения Верзуна, чтобы спросить об этом, мне не удалось.

Со временем мама Головкина поняла, что финансово услуги адвоката не потянет, и попросила для сына государственного, бесплатного.

24 августа на допрос маньяка впервые приехала адвокат Марина Таубкина. Но в дальнейшем она редко присутствовала во время его бесед со следователями. Позже в суде интересы убийцы представлял третий защитник – М. Пашков.

3 июня 1994 года следователь Бакин оформил обвинительное заключение, в котором суммированы преступления и все их доказательства. Кстати, версию Головкина, что мотивами убийств стали его детские школьные обиды и месть за избиение группой подростков, он посчитал несостоятельной.

«Материалы дела дают основания считать, что эти высказывания обвиняемого – лишь попытка скрыть истинные побуждения, толкнувшие его на преступный путь, – написал Евгений Бакин. – Они кроются прежде всего в его духовном и сексуальном воспитании, неумении удовлетворить естественные половые влечения, со временем доминирующие и “подогреваемые” им самим, цивилизованным способом».

Еще один момент. Головкин всегда отрицал, что он возвращался на места своих убийств. Бакин доказал, что это не так.

Например, после убийства пионера Димы Маляева (вторая жертва Фишера, 1986 год, лес у детского лагеря «Звездный, см. главу 7) нашедшие его обезглавленное тело грибники вспоминали, что в этот момент рядом крутился высокий сутулый молодой мужчина. Когда его окрикнули, скрылся.

Две женщины из той компании на очной ставке подтвердили, что в лесу был именно Сергей Головкин. Одна из свидетельниц также сообщила, что потом встречала этого молодого человека еще раз. Из материалов дела:

«Его же она видела 22 июля 1986 года около 20 часов на платформе Часцовская. Головкин взглянул на нее, отвернулся, и она поняла, что он узнал ее».

Выходит, после убийства мальчика маньяк возвращался на место еще как минимум дважды. С точки зрения психиатрии это как раз вполне логично: серийник пытается с помощью «воспоминаний» вернуть ощущения, полученные во время расправы над своей жертвой. По версии Бакина, именно после той случайной встречи со свидетельницей на станции Головкин решил затаиться. Понимал, что его приметы милиции уже могут быть известны. Этим испугом и объясняется, почему после двух первых убийств Фишер исчез на три с лишним года.

Потерпевшими по делу Головкина признали 16 человек – родных убитых им детей и выросших мальчиков, которых «дядя Сережа» когда-то спаивал или пытался совратить.

На заседаниях Головкин вел себя довольно спокойно. Слушал показания свидетелей, хмуро поглядывая на них из клетки.

Приговор серийному убийце Фишеру вынесли 19 октября 1994 года. Его огласил судья Александр Дзыбан (в наши дни он работает в Верховном Суде РФ).

Головкина обвиняли по шести статьям Уголовного кодекса. В приговоре тяжесть его преступлений оценили так:

– Умышленное убийство 11 несовершеннолетних при отягчающих обстоятельствах – смертная казнь.

– Покушение на убийство – 14 лет.

– Мужеложество – 6 лет.

– Развратные действия в отношение несовершеннолетних – 3 года.

– Вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность (эпизод, когда одну из своих намеченных жертв Головкин заставил залезть в веткабинет конезавода, чтобы украсть лекарства) – 2 года.

– Кража (забирал часы и другие вещи убитых мальчиков) – 2 года.

– Незаконное хранение боевых припасов (украденные в армии патроны) – 1 год.

«…по совокупности преступлений путем поглощения менее строгого наказания более строгим назначить наказание в виде смертной казни».

И хотя Сергей Головкин несколько раз говорил, что примет любое решение суда, через несколько дней его адвокат оспорил приговор в Верховном Суде. Пашков настаивал, что Головкина никак нельзя казнить, потому что он… раскаялся и изо всех сил помогал следствию, давая показания.