Чтение онлайн

Я встретил его шесть месяцев спустя, когда он нашел работу и захотел возобновить терапию. В этом его поддерживало чувство, что телесный подход действительно способен разрешить его проблемы. Мы интенсивно принялись за работу. Жалоб больше не было. Его состояние настолько улучшилось, что я только изумлялся. Он набрал вес, его ноги выпрямились. Изменились и его отношения с девушкой, но здесь мне пришлось помочь ему понять свою ответственность в ситуации. Меньше чем через год ему удвоили жалование. Он признался мне, что никогда не смог бы теперь вернуться к прежней жизни.

Нужно ли проводить диагностику характера, перед тем как лечить невроз? Быть может, тот же результат даст анализ сопротивлений? Разумеется, систематический анализ возникающих сопротивлений необходим. Однако характер не изменится, пока сопротивления не станут очевидными для пациента как проявления структуры его характера. Я сомневаюсь, что они могут перестать возникать сами по себе. Когда характер определен, пациент понимает и признает свои сопротивления. Таким образом, рано или поздно диагноз все равно ставится. Это напоминает мозаику, собираемую из кусочков: представление об общей картине значительно упрощает задачу. Успеха можно достичь только тогда, когда собрана вся картинка.

Есть один аспект оральной структуры характера, который мы обычно исследуем и который еще не обсуждали. Возникает впечатление, что высокие, худые, застенчивые люди всегда обладают оральным характером или имеют очень сильно выраженные оральные черты. Я уверен, что такая связь не случайна. Поскольку форма и движение являются функциями энергетической динамики и развития, они должны подчиняться определенным закономерностям. Психологически оральный характер «приподнят» над землей. Паттерн его поведения противоречит тому, что мы называем «приземленностью».

Однажды на семинаре для психиатров и аналитиков я представлял пациента с оральной структурой характера. Это был молодой человек шести футов пяти дюймов роста с очень длинными, тонкими ногами. Он всегда, с самого детства, был высоким. Семейный врач отмечал, что «он растет слишком быстро», и это сразу имело для меня определенное значение. Никто из его семьи не был выше среднего роста. Рассказывая о себе, он вспомнил, что, когда был совсем малышом, мама называла его «маленьким мужчиной». Она всегда одевала его. Он чувствовал горечь по отношению к ней. Его чрезмерный рост можно, пожалуй, интерпретировать как желание вырасти и стать маленьким мужчиной для матери или как стремление вырасти и удалиться от нее. Последнее можно истолковать как желание оторваться от земли. Какова бы ни была интерпретация, полное понимание этой проблемы зависит от энергетической динамики эндокринной системы [6] .

Психологически и соматически оральный характер возникает в результате вынужденного или слишком быстрого взросления и обретения независимости растущим организмом. Если корни слабые и отсутствует правильное течение энергии, организм вытягивается вверх. У растений это привело бы к появлению длинного стебля или ствола с недоразвитыми листьями и цветками. Мы обрезаем наши растения, чтобы укрепить их корни. Почему мы должны лишать человеческое дитя данного ему природой долгого детства? Ведь это лучшая гарантия здоровья и счастливой жизни в будущем. Можно только сожалеть о тенденции иметь очень быстро взрослеющих маленьких детей. Поскольку мало надежды на то, что грудное вскармливание у американских матерей займет прежнее место, положение будущих поколений внушает серьезную тревогу. Трудно найти женщин, которые кормят грудью ребенка больше одного года, а их рассказы об этом побуждают других женщин поступать так же.

Чтобы правильно понять природу оральной структуры характера и оральности в формировании характера, необходимо отличать его от других типов, в частности от мазохистской структуры. Надо помнить, что депривация, даже если она и не приводит к формированию орального характера, играет важную роль в образовании структуры характера на высших уровнях организации Я. Насколько ребенок переживает чувство депривации в раннем возрасте, настолько ослабляется его генитальность, зависимость и ответственность.

Проблема формирования характера и его структурирования не была бы сложной, если бы характер определяли только биологические факторы оральной потребности и генитального удовлетворения. Мазохизм, однако, вносит особый элемент. Обратимся теперь к этой проблеме.

Проблема мазохизма была и по-прежнему остается одной из самых трудных терапевтических проблем, стоящих перед психоаналитиком. Если аналитик проявляет чуткость и компетентность, оральный характер хорошо поддается аналитической интерпретации. Хотя прогрессивные изменения наступают медленно, они последовательны и прочны. С мазохистским характером дело обстоит иначе. Вслед за внешним улучшением обычно наступает рецидив симптомов и жалоб, и этот паттерн повторяется на протяжении всего курса психоанализа. Такая реакция известна как «негативная реакция на терапию».

Фрейду не удалось преодолеть эту «негативную терапевтическую реакцию» в случае мазохизма, и он сформулировал понятие влечения к смерти, хотя теоретически эта концепция базировалась и на других исследованиях. Райх, который решал проблему мазохизма клинически, обозначил путь к пониманию биологической основы неврозов. В 1932 году он опубликовал статью «Мазохистский характер», которая позже стала главой его фундаментального исследования «Анализ характера», и по сей день остающегося одним из самых значительных достижений психоаналитической теории и техники. Хотя я и буду цитировать статью Райха, но все же советую читателю изучить ее подробно, чтобы иметь полное представление об этом вопросе.

Подвергнув критике теорию влечения к смерти, Райх не опроверг полностью выводы Фрейда. Отрицая существование первичного мазохизма, то есть влечения к смерти, по Фрейду, мы все же соглашаемся, что клинический мазохизм — это садизм, обращенный на себя. Те проблемы, которые направляют его внутрь, обращают на себя, Райх не объяснил, хотя условия, запускающие этот механизм, и результаты его действия он осветил полностью.

Сначала мазохизм изучался как аберрация сексуального поведения. Фрейд раньше других указал на то, что мазохизм может принимать формы, при которых мазохистская перверсия или фантазии о самоистязании отсутствуют. Он называл это моральным, или женским, мазохизмом. Райх решал клиническую проблему, не концентрируясь на мазохистской перверсии, как это делалось прежде, а анализируя основу специфического реагирования. Тем самым он ввел понятие мазохистской структуры характера, которая, несмотря на то что прошло более двадцати лет, еще не до конца осмыслена аналитиками. В случае, который я привожу здесь в качестве примера, отсутствие мазохистской перверсии или фантазий об истязании отнюдь не противоречит названию характера.

Пациент, о котором пойдет речь, обратился ко мне за помощью после: более чем пятилетнего лечения. Он объяснил, что снова вынужден обратиться за помощью к аналитику из-за переживаний, возникших во врем деловой поездки за границу. Все прежние симптомы проявились снова, но уже в более тяжелой форме. Чувство тревоги было столь интенсивным, что почти парализовало его. Он страдал тяжелой формой люмбаго, гриппозными заболеваниями, терял вес, не мог работать и очень хотел вернуться к терапии. Жалобы его не отличались от прежних. Больше всего проблем у него вызывала тревога, которая временами становилась столь мучительной, что доводила его до отчаяния. Жаловался он и на почти полное отсутствие а генитального удовольствия при половом акте, говорил, что если бы он испытывал его, то мог бы функционировать лучше. Временами он был инертен и мог часами сидеть задумавшись. Однако он легко выходил из этого состояния. Рассказывал он также о том, что испытывает негативные чувства к другим людям: презрение, обиду и желание унизить. Что касается физического состояния, его беспокоило, что, во-первых, волосы были сухими и седыми, он лысел, несмотря на то что был еще молод, а во-вторых, у него появилось варикозное расширение вен на ногах.

Жалобы пациента очень важны в процессе анализа. Мазохист часто испытывает сильную тревогу. Однако оральный характер, например, может быть еще более тревожным. Это отличает подобные типы от пассивно-женственных и ригидных структур, где Я достаточно развито для того, чтобы тревога возникала только в исключительных обстоятельствах. Но тревожность мазохистского типа характера отличается от тревожности орального типа. Первый переживает ее под давлением социальных отношений, а второй — из-за ситуации, с которой еще не встретился. Различие невелико, но все же заметим, что Я мазохиста длительное время находится под сильным давлением. Его инертность не эквивалентна оральной депрессии. Один из пациентов Райха очень метко назвал её «мазохистским болотом, или трясиной». Люди с другим типом характера никогда сознательно не переживают негативные чувства так, как это делают мазохисты.