Чтение онлайн

– Что это?
– спросила Лизка и взяла визитку из Левиной руки.
– Такая маленькая открыточка? Она всех поздравляет, эта тетя?

Мимо просвистела пара. Он и она. Одного роста. Держась за руки. Буква М.

– Маргарита Анатольевна Рогожинская.
– Дочка разобрала три длинных слова. Не без труда.
– Но-та-ри-ус... Нотариус, папа. Это надо обязательно отнести маме. Эта тетенька рекламный агент?

"Надо же, запомнила вчерашний разговор про доверенность на девятину".

– Да, да. Обязательно, - ответил Левка.
– Конечно, надо отнести маме. И открыточку, и рыбку-ледянку.

– Рыбку-ледянку забрал мальчик, - сказала Лизка.

– Жалко?

– Нет, - глядя куда-то в сторону, прошептал ребенок.
– Он хороший.

Потом посмотрела снизу вверх и спросила:

– А кататься еще будем?

– Будем! Конечно, будем!

Лева снова подхватил дочку, и они долго кружились на сизом льду. Нарезали круги, восьмерки, кренделя и ни разу не упали. А потом их окликнула дежурная. Баба в тулупе, с шарфом на голове:

– Мужчина с девочкой, вы уже перебрали полчаса!

И Лев расстроился. Опоздали в универмаг. Барбей не будет, будет великое огорчение. Лизка никогда ничего не забывает.

"Может быть, кока-кола есть в буфете проката?
– мелькнула слабая надежда.
– Хоть какая-то компенсация..."

– Малыш, - начал Лева, когда снова, рука в руке, они возвращались по снегу.
– Кажется, мы опоздали в универмаг...

Лизка остановилась. Ладошка выскользнула. Две огромные капли набухли и скатились по щекам. Худший из вариантов.

– А мы шоколадку купим, - быстро пообещал Лева.
– Аленку. Хочешь?

– Нет, - всхлипнула Лизка и зарыдала в голос.
– Я открыточку потеряла, мамину открыточку...

Вот почему убежала рука. Дочка искала, что-то отчаянно перебирала в карманчике комбинезона. Но из него выпадали только катышки снега.

– Может быть, в другом?

– Нет, нет, - был безутешен ребенок, - я уже смотрела. До того.

Лева глянул назад. Волны сугробов. До самого льда, и за ним, и вокруг. Белые-белые, как пропавшая бумажка.

– Знаешь что, малыш...
– начал он.

– Знаю, - не дала закончить Лизка, - знаю. Мы ничего не скажем маме. И она не расстроится. Правда?

– Правда, - сказал Лев и вытер платком детские щеки. И поцеловал холодный нос. Пуговку и розы.

А потом они переоделись и пошли домой. И у входа в парк нашли рыбку-ледянку. Она была воткнута в самую вершину снежной кучи. И в ее глазках отражались все огоньки этого вечера. Разноцветные и живые.

– Можно ее взять?
– спросила Лизка.

– Конечно, можно, - ответил Лева. Легко дотянулся, достал прутик и отдал дочке. Лизка высоко подняла его над головой. И показала прокопченному шашлычнику. А тот ничего не понял.

Зато все поняли небесные тела. Молчаливые наблюдатели. Узенький месяц и крошечная звездочка. Снова взлетевшая к зениту. Блестевшая над верхним тоненьким рогом. Вот какое чудо.

"Большой и маленькая".

ДВИЖЕНИЕ

– Васильев... Лев Петрович.

Леву представили последним. Чистая случайность. Так вошли в кабинет генерального. Так разобрались, построились. Пятеро - палочкой, а Лева точкой восклицательного знака.

"Здравия желаем, господин новый коммерческий директор".

– Начальник техотдела, - махнул ладонью генеральный.

А новый коммерческий свою протянул. Лева пожал. Влажная и липкая. У прежнего была точно такая же. Неплохо приставало.

– Месяц как в этом качестве, - закончил представление генеральный. На оптимистической ноте. Отрекомендовал Леву и закруглил официальную часть.

– Все свободны, а в шесть часов прошу снова ко мне, но уже по-домашнему.

Двадцать второе января. День рождения Евгения Александровича Лапина. Генерального директора. Национальный праздник. Как Лева мог забыть?

– Ты не закрутишься?
– переспросила Светка.
– Не забудешь? Не просидишь там опять до ночи?

– Нет, ни в коем случае, - ответил Лева и уехал.

А в приемной - цветы и шарики. Как всегда.

– Ну, Васильев, в роль-то вошел? Теперь обязаловка: как пацан, не улизнешь с мероприятия, будешь кланяться по полной программе.

Кабинет Гусева напротив Левиного. Полкоридора по пути.

– Буду за тобой тянуться, Леша, как за более опытным товарищем. Ты мне только знаки подавай, чтобы не оплошал.

– Шуткуешь?
– Гусев жует губами, а думает бровями.
– Надеешься, что за своими железками спрячешься? Мужиками прикроешься?

– В общем-то, да. Надеюсь, не подведут, - говорит Лева и уходит к себе.

Что за внимание такое? Пристальное. В прошлом году вообще едва здоровались... А тут вдруг каждый день приглашение к задушевному разговору. А за душой-то ничего. Ни секретов, ни страшных тайн. Только одно желание, если глянуть на просвет. Единственное - не обидеть Лизку. Как-то исхитриться. Не заставить ребенка ждать. В коридоре, у двери. В сапожках..."

Сотовый звонит сразу. Словно по нажатию кнопочки "включение". Марш из балета "Щелкунчик".

– Лев Петрович, это Демин. Как там наши дела?

– Что вы имеете в виду?

– Ну как? Опять пропали все наши точки в Кировском. Ни одну не видим. У вас в порядке базовые станции на правом берегу?

– Я не в курсе. Был на совещании. Сейчас разберусь. Спасибо за звонок.

Вот тебе и железки. Вот тебе и мужики. Давай, Лев Петрович. Давай, голуба, влезай в шкуру, входи в образ Сергея Леонидовича Кораблева. Подхватывай.

Неплох был последний начальник у Левы. Лучше двух предыдущих. А теперь он сам вдруг уполномочен. Не рвался, не просился. Просто работал. С первого дня. Ведущий специалист. Четыре года. Таких в компании только двое. Васильев и Лапин. Ну, Лапин понятно, ясно ради чего, а Лева зачем тянет свою лямку? Загадка.

Вот Сергей Леонидович звал в Новосибирск.

Шли обедать. Перед самыми ноябрьскими праздниками. Приятный холодок и первый настоящий снег. Земля пушистая, как кошка. Хочется погладить.