Чтение онлайн

Одного хорошо видно. Стоит у ограды в черной куртке. Ногу задрал, положил на железные перила. Прыгун, гимнаст. Брумель и Андрианов. В полной готовности. А второй мелькает. Красная куртка. То появится из-за плеч рукотворной русалки, то исчезнет. Что-то еще отламывают. Определенно. Два малолетних хулигана. Попались, акробаты.

Клюка трясется. Собака и человек - то в унисон, то в разнобой. Но слов не слышно. Зато видно. Старуха резко подалась вперед. Палка проткнула воздух. Бесенок в красной куртке спрыгнул с камня, слетел, сорвался - и по снегу, по крутому склону, снарядом, бомбочкой - к реке. Его товарищ в черном сигает следом. Через ограду перемахивает - и в том же направлении, но только колбасой.

Кто победил, не ясно.

– Я вас достану... негодяи!
– уже доносятся отдельные слова. И подозрение оправдывается. Десять очков у хулиганов. Что-то там красное прилипло. Светится. Осталось на теле "Реки-труженицы". Еще пара шагов вверх, в гору - и Лева оборачивается.

– Лиза, смотри, твоя птичка-невеличка прислала Речке-Весне шапочку с небес. Как в этом... как в мультфильме...

Лизка бросает взгляд через плечо. Разворачивается всем телом, встает и все равно не верит своим глазам.

Правда, старая лыжная шапка. На ковано-сварном металле головы. Олени и стрижи. Узорчатая. Чудесная, с игольчатым помпоном. Шариком на ниточке.

– Ой, - говорит Лизка, - как у гномика! Только этих нет...

Она показывает руками.

– Да, - понимает Лева, - полей. Но их и не должно быть. Это же шапочка эльфов, а не гномов.

– Каких эльфов?

– Ну эльфов... сказочных, волшебных... которые воду в Искитимке зимой греют.

– Какое безобразие! Нет, вы видели?
– Старуха ждет сочувствия, а может быть, и помощи.

– Простите, мы очень торопимся, - отвечает Лева.
– Извините.

И мимо. Не останавливаясь. Под ветки рябин Притомской набережной.

– Молодой человек, имейте совесть!
– доносится из-за спины, Остановитесь. Одна минута же. Снимите это безобразие. Мне не достать.

Под ногами бесконечная белая лента широкой дорожки. Справа черная невысокой ограды. Высоко и хорошо. Вся река видна и даже рыбаки за белым языком острова. Словно ветер раскидал мерзлую ягоду. И некому склевать. Счастье.

– Эта бабушка с палочкой, - говорит Лизка, когда замолкает вдали голос и лай глохнет, - она очень плохая. Очень.

Лева останавливается и оборачивается.

– Папа, - продолжает ребенок и встает на сиденье, - а давай посмотрим на реку. Может быть, мы увидим этих эльфов, которые шапку принесли. Или гномиков. Может быть, они еще не убежали обратно. К своим печкам. Это же они дымки пускают? Да?

– Конечно, конечно. Давай, - легко соглашается Лева. Посмотрим.

Он берет дочку на руки, поднимает и подходит к самой ограде.

Теплый воздух над ближними полыньями, словно тончайший шелк. Радужные нити. Одежда невидимых кочегаров. Кузнецов и косарей. Они славные. Не курят и не дергают девчонок за косички.

Лизка молчит. И Лева молчит. Очень красиво.

– Папа, - неожиданно говорит ребенок, - папа, ты не сказал, почему мама звонила медленно-медленно.

– Не сказал?
– переспрашивает Лева.

– Не сказал.
– Лизка поворачивает свою головку и смотрит ему прямо в глаза.

– Потому, что думает о нас с тобой. Просто думает о нас с тобой - и все.

На лице ребенка появляется удивительное выражение. Оно светится. Оно греет. Внезапно Лизка обхватывает Левину голову руками. В одно мгновение. Как мяч. Притягивает к себе. Прижимает и целует. В нос, в щеки, в губы. Горячо.

Дурацкий ком подкатывает к горлу Васильева.

– Скоро наступит весна, - говорит он.
– Очень скоро. И в этих полыньях будут плавать уточки. Большие и маленькие. И мы их обязательно придем смотреть. Обязательно.

– Да, - отвечает Лизка, - да, очень скоро.

На белом снегу берега и реки тени. Бесконечная полоска крестиков ограды. И над ними два шарика. Два нолика. Две головы-головушки.

Папа и дочь.