Чтение онлайн

Библиотека находилась в другом районе. Решив сократить путь, мы пошли через замёрзшую реку. Проваливаясь по колено в сугробы и размышляя о том, как потратим деньги, мы не заметили, как с другого берега наперерез нам двинулись две точки. А когда заметили, было уже поздно. Точки превратились в двух быдланов. Назвать их как-то по-другому не то, что рука не поднимается, язык не поворачивается. Два парня совершенно неприятной наружности, явно хулиганистого вида. Один из них был обладателем настолько заурядной внешности, что его образ, не успевший запечатлеться в мозгу, тут же исчезал из памяти, превращаясь в блевотину. Второй же, напротив, обладал отличительными особенностями. На его правой ноге красовался валенок, что уже само по себе являлось дикостью. В то время уже никто их не носил. Но дело даже не в этой ноге, а в другой. Левая, забинтованная в гипс, была завернута в шаль и засунута в огромный летний шлепанец. Какого черта? У него что – раздвоение личности?

Мы попытались убежать. Но не тут-то было, снег ломался под ногами, мы проваливались и вязли. Они же, несмотря на валенок и сломанную ногу, двигались намного быстрее нас. Мы остановились, а гопники рассмеялись. Я чуть не заплакал от беспомощности и ужаса, а вот мой приятель заревел как подраненный кабан. Уроды сказали, что не тронут нас и пальцем ноги, если мы сразу отдадим им все свои деньги. В руках у меня была тканая сумочка, куда я сложил библиотечные книги, туда же я и скинул бывшие на моем хранении деньги. Меня обыскивал двуликий одноногий ублюдок. Он спросил, что в сумочке, я вытащил оттуда книгу и, всхлипывая, показал ему. Он даже названия не смог прочитать, безграмотный ушлепок. Он обшарил мои карманы, но ничего не нашел. Мой обосравшийся приятель сразу же отдал все деньги. Он был жутким трусом, но это совсем не мешало ему воровать деньги у родителей. Конечно, я знал, что он ворует у родителей, но мне было по хрену. Он выгреб целую гору смятых купюр и отдал их второму ублюдку. Глаза его зажглись, как у гиены, увидевшей полусгнивший труп. Денег оказалось даже больше, чем я думал. Сукин сын утаил несколько купюр от меня. Готов поспорить, что гопники, в отличие от нас, знали на что потратить эти деньги. Царской волей они отпустили нас восвояси и быстрым аллюром отправились к себе в пещеру. Конечно, аллюр не возможен для человека с одной ногой в валенке, а второй в гипсе, но передвигался он достаточно проворно.

Мы ползли, продираясь через снег, а на наших щеках замерзали слезы. На моих щеках – слезы обиды за упущенное счастье, на его – слезы радости от того, что ему удалось избежать смерти. По мере приближения к дому, у меня созрел план. Только бы брат был дома. Я вкратце рассказал план другу, но ему он не понравился. Он не хотел возвращаться, а я не хотел расставаться с деньгами. А план был до безобразия прост: попросить помощи у моего старшего брата. Если он откажется, предложить вознаграждение.

Благодарение небесам, брат оказался дома. Мы наперебой рассказали ему о произошедшем, и он сразу же ринулся в бой. Никто не смеет обижать его младшего братика. Мы составили фоторобот, на котором изобразили валенок и гипс в шлепанце. Этих деталей должно хватить для опознания.

Операция прошла успешно. Как по вазелину. Брат выследил их в соседнем районе. Ублюдки ничего не подозревали. Охотники совершенно неожиданно для себя стали жертвами. Брат припер их к стенке и с угрозами о расправе, забрал уже несколько раз сворованные деньги, которых, кстати, оказалось чуть больше, чем было у нас. Похоже, что сегодня не мы одни стали жертвами одноногого пирата.

Когда, справедливость восторжествовала, приятель в эпилептическом припадке благодарности, отдал брату половину награбленного. Вот ведь долбоеб, подумал я. Мы с братом договаривались о гораздо меньшей сумме. Похрен, у меня еще в сумке с книгами остались. Мне хватит.

Мы выбежали около шести утра. Сегодня начинается новая жизнь. Без вредных привычек. Чем раньше, тем лучше. Нас двое: я и Игорь. Я на правах старшего товарища помогаю Игорю взрослеть, а он помогает мне самоутверждаться. Двойная выгода, как у крокодила с птичкой, чистящей ему зубки.

Мы бежим на дамбу. Длинная дорога идет сквозь узкий пляж, усыпанный разбитыми бутылками, окурками, пьяницами, собачьим дерьмом, гниющей рыбой и прочим мусором. На плакатах социальных реклам пишут: "Когда никто не мусорит, не надо и убираться". Но в нашем случае все иначе: "Когда все мусорят, нахрен убираться?". И это правда. Среди осколков пивных бутылок сложно найти песок. Порезать ногу во время купания не невезение, а закономерность. Также во время купания можно легко получить по морде. Как пить дать. Пошел искупаться, освежиться, зарядиться позитивом, а получил кулаком по лицу. Хорошо же.

Я живу возле реки. Конечно, рекой ее можно назвать только с огромной натяжкой. С превеликим преувеличением. Тоже самое, назвать рогатку – огнестрельным оружием. Это не величественная река Лена, а ее жалкий грязный приток. Эту лужу в народе называют "говнотечкой". Это даже не вода, а мутная жижа, состоящая из продуктов химического, физического и атомного распадов, смешанных с продуктами обмена мочеполовых систем различных видов млекопитающих. Так называемый «городской пляж» находится в трехстах метрах от моего дома. Надо всего лишь перейти дорогу и пройти через коттеджи, которые понастроили себе местные богачи. Но пройти по прямой невозможно, они огорожены высоким железным забором. Богачи не хотят, чтобы через их владения ходили всякие нищеброды. Из-за этого приходится делать крюк. Раньше, когда коттеджей еще не построили, там располагался песчаный карьер. Молодежь со всего района ходила туда драться. Один на один. «До первой крови» или пока один из бойцов не заплачет. Ну или, на худой конец, пока кто-нибудь не умрет. Отказ от драки автоматически приравнивался к поражению. Проигравший сразу же оказывался на ступеньку ниже. Абсолютно никакого значения не имела причина, из-за которой боец отказался от драки, будь то: кровавый понос, язва, геморрой, цистит, ишемическая болезнь сердца, инсульт, цирроз печени, глаукома, острая шизофрения, хроническая депрессия, усталость, анальная трещина, ушная пробка, катаракта, камни в почках, синдром Бабинского справа, боковой амиотрофический синдром и даже в случае клинической смерти. Все было тщетно. Проиграл так проиграл. Теперь ты должен уважать победителя. Никаких оскорблений в его адрес. Целуй руку, которую не смог отрубить.

Как-то раз я был свидетелем драки между двумя лучшими друзьями. Драка была ужасно скучной, как спаривание дождевых червей, если, конечно, они спариваются. Один друг нападал, пытаясь навязать ближний бой, другой друг отбивался, держась на расстоянии. Драка длилась уже больше пяти минут, когда собравшиеся зеваки, подхалимы, карманники, кривляки, подонки и прочая шушера стали расходиться по домам. По телеку начинался "Черный плащ".

Однажды я тоже дрался на песках. Единожды. С каким-то незнакомым парнем, которого видел в первый и, как оказалось, в последний раз в своей жизни. Очевидных причин для драки не было. Кроме одной: старшие ребята хотели зрелища. Но драться между собой они не желали. Поэтому, они стравили нас, сказав мне: «Видишь того парня? Он сказал, что твой отец -педик». Естественно, «тот парень» ничего такого не говорил, но времени проводить лингвистическую экспертизу не было. Надо было «махаться». Кажется, во время жестокой бойни, я попал своей худой костлявой ногой в мягкий живот «того парня», и он отказался от продолжения. Их компания позорно удалилась с песков, а мы остались жечь костер и кидать в него патроны.

Чтобы в тебя не попала пуля необходимо было прятаться за песчаными насыпями. Кто-то бросал патрон в костер, и все пригибались в ожидании взрыва. На самом деле, в патронах не было снаряда. Мы не знали, что патроны были монтажными, а не боевыми. На наш неискушенный взгляд, все они выглядели одинаково. Когда патроны закончились, мы стали кидать в костер пластиковые бутылки с закрытыми пробками, которые, попадая в огонь, сперва набухали, а потом, скривившись, взрывались, взлетали вверх, вздымая пепел и искры. От костра надо было убегать и в этом случае. Никто не знал, как может повести себя углекислый газ в замкнутом пространстве. Неизвестно, в каком месте появится дырка, и в какую сторону полетит бутылка. Все понимали, что с такими вещами лучше не шутить. Поэтому мы соблюдали технику безопасности, прячась за насыпями. Через несколько секунд раздавался свист, щелчок, костер вспыхивал синим пламенем, и бутылка взлетала в воздух. Затем мы бежали к ней, рассматривали и весело обсуждали ее полет. Потом все повторялось до тех пор, пока бутылки не кончались. Потом все расходились по домам. Было ужасно грустно понимать, что день славы кончился, и завтра никто не вспомнит, как ты победил в драке.

Однажды на карьере началась стройка, и пески, наполненные нашей первой кровью, потом и слезами, превратились в коттеджи. Я сделал крюк и оказался на пляже. Там я сразу приметил своих одноклассников. Любовную парочку. И, что удивительно, они делали то, что делать на этом пляже ни в коем случае не рекомендуется – купались. Середина июля. Самое пекло. В Якутске лето длится всего один месяц – июль. В июне еще достаточно прохладно, чтобы купаться, в это время идет река. Огромные массы льда плывут, тают и исчезают в грязных потоках реки Лены. Очень красивое и величественное зрелище. Живущие поблизости люди выходят на пляж, чтобы посмотреть на это чудо природы. В Якутске и так мало зрелищ, поэтому пропускать такое нельзя. Река, из-за таящего льда, выходит из берегов и весь «городской пляж» опускается под воду. Льдины разных размеров дрейфуют, задевая друг друга, толкаясь и соединяясь, образуя целые флотилии. При их столкновении стоит оглушительный треск. Вода подходит к самой кромке дамбы, по которой гуляют люди. Кажется, еще чуть-чуть и все окажется под водой. Но этого "чуть-чуть" всегда не хватает. Подъем заканчивается, треск стихает и льды, ничего не добившись, растворяются. Таяние происходит не сразу. Сначала спадает общий объем воды, и льдины, оставшись на песке, медленно умирают. Печальное и эпохальное зрелище. Гуляя по мокрому песку, кажется, что ты оказался в первозданном мире. Рядом с тобой трещат огромные айсберги, а река, черная от грязи, тихо ворчит, унося с собой остатки былой мощи. Как проигравший флот, уходит на базу, так и льды, оставшиеся на плаву во власти течения, плывут назад; туда, где в итоге своих странствий становятся тем, кем были изначально – водой. Когда ты подходишь к льдине, она скрипит и лопается, распадаясь на тонкие хрупкие кристаллы. Можно залезть на айсберг и крошить его ударами ног. Тысячи осколков, переливаясь, опадают на песок, образуя россыпи драгоценных камней. Эта картина навсегда останется в памяти.

В августе температура воздуха стремительно падает. Природа подготавливается к зиме. А для жары остается только июль, и солнце, вступая в законные права, отрывается на полную катушку, платя по старым счетам и авансируя будущие. Температура воздуха в июле поднимается до тридцати пяти, а иногда и до сорока градусов. Вместе с тем влажность воздуха, несмотря на близость реки, минимальная. Смертельный зной. Тяжело переносить такую жару на ногах. Люди спасаются вентиляторами и кондиционерами, кто может себе позволить. Богачи, живущие в коттеджах за железными заборами, могут, а мы, жители КПД-шек и домов 112 серии, вынуждены спасаться под лопастями китайских вентиляторов. Но и то не все. В крайних случаях спасает холодный душ или купание в радиоактивной речке. Вот и мои одноклассники предпочитали городской пляж. Я присоединился к ним. Присел на песочек и снял футболку. Я гулял и купался в ярко оранжевых гавайских шортах. Достаточно ярких, чтобы привлекать внимание. К тому же, у меня были длинные, обесцвеченные гидроперитом волосы, которые тоже притягивали взгляд. Я любил, когда на меня обращали внимание. Мне нравилось выделяться из толпы. А толпе это, наоборот, не нравилось. Все должны быть одинаковыми. Серыми. А белую ворону надо заклевать. Или хотя бы унизить. Так и произошло.