Чтение онлайн

– Все готовы?
– спросил Арсеньев у начальника штаба.

Будаков, невозмутимый, как обычно, доложил:

– В первой батарее не заведена одна машина. Не вышло в колонну одно зенитное орудие. На складе заканчивается погрузка.

– Камбуз?

– Готов.
– Он указал на походную кухню, которая на прицепе у полуторки заходила в хвост колонны. В кабине сидел Гуляев. Кок собрал свое хозяйство раньше всех. Даже белый поварской колпак и накрахмаленный передник были уложены в машину. Теперь, в черной шинели с гранатами у пояса, с карабином через плечо, кок ничем не отличался от других моряков.

Арсеньев подозвал вестового:

– Флаг на первую боевую машину. Через две минуты - сигнал движения!

У своей боевой машины стоял Шацкий. Теперь ею командовал старшина 2-й статьи Дручков. Ему передали затянутый в чехол Флаг миноносца. Дручков тщательно укрепил древко у правой дверки кабины и виновато взглянул на Шацкого: "Не моя, мол, вина, что не ты командир орудия". Шацкий понял, но чтобы Дручков не подумал, что ему - Шацкому - горько и обидно, начал с безразличным видом обмахивать снег с крыла машины.

Зенитно-противотанковые орудия тоже стали на место. Последней тронулась со стоянки машина Сомина.

Когда раздался сигнал тревоги, Сомина словно подбросило на пружинной койке. Каждую ночь он ждал этого сигнала, ждал и боялся, что не успеет собраться, что растеряется, не сможет своевременно вывести орудие в колонну. Так оно и получилось. Пока Сомин наспех натягивал сапоги, фланелевку, ватник, его бойцы уже побежали во двор, одетые кое-как. "Преподобный" Лавриненко додумался захватить с собой волосяной матрац. Писарчук последовал его примеру и потащил на орудие свой.

С трудом натянув шинель на ватник, Сомин выбежал во двор. Зенитчики уже взобрались на машину. Вещевые мешки, котелки, матрацы лежали навалом на платформе орудия.

– Заводи машину!
– крикнул Сомин, но водителя не было. Сомин кинулся обратно в кубрик. Шофер спал на своей койке. Лицо его было иссиня-красным, на руке, безжизненно опущенной до пола, надулись жилы. На соседней койке лежал Куркин - тоже багровый, тяжело отдувающийся во сне. Сомин тряс изо всех сил того и другого, но безуспешно.

"Перепились!" - решил Сомин.
– В ярости он стащил Куркина с койки на пол. Тот тяжело плюхнулся на спину и раскинул руки. А во дворе уже ревели десятки моторов. Сомин снова побежал к своей машине. В растерянности он даже не заметил, что машина уже заведена. Из кабины выскочил лейтенант Земсков:

– Где водитель?

Сомин безнадежно махнул рукавицей в сторону казармы:

– Лежит без сознания.

Полуторка разведчиков уже вышла за ворота. За ней скользнула голубая "эмка" командира дивизиона. Тронулись боевые машины. Лейтенант крикнул Сомину:

– Сейчас пришлю водителя. Приводите орудие к бою.

– К бою!
– закричал Сомин срывающимся голосом.

Борта откинулись, но платформа орудия не поворачивалась.

– Вещи мешают, - сказал Белкин, - товарищ серкант, прикажите выкинуть из машины барахло.

Снова Белкин помог Сомину. Конечно, веши! Сомин ухватился за матрац, но Лавриненко не выпускал его из рук.

– Брось, говорят тебе!

Полосатый матрац полетел в снег. Второй матрац выбросил Белкин. Вещмешки положили на место, и платформа легко повернулась. Колонна дивизиона уже вышла за ворота, когда прибежал водитель, посланный Земсковым. Это был старый дружок Сомина Ваня Гришин.

С погашенными фарами машины морского дивизиона шли по заснеженным улицам, мимо сугробов, замерзших окон и обледенелых противотанковых ежей. У Крымского моста остановились. Орудие Сомина развернулось здесь для отражения воздушного налета, а дивизион ушел через мост. Ждали долго. Замерзшие артиллеристы топтались вокруг машины. Когда рассвело, Сомин увидел, что под продольными балками моста подвешены деревянные ящики. Очевидно, мост был подготовлен к взрыву.

Каким веселым и праздничным казался всегда этот мост. Через него шла дорога в Парк культуры имени Горького. Сколько раз вместе с Маринкой они проходили здесь! "Посмотрела бы она сейчас на меня. Толстый ватник, шинель, белый маскхалат, огромные валенки. Хорош!"

В своем громоздком снаряжении зенитчики едва двигались. Пояс тяжело оттягивали гранаты, подсумки и штык в ножнах. На боку висел противогаз, через плечо - карабин, на шее - бинокль. Все это связывало движения, болталось, цеплялось за выступающие части орудия. Чтобы взять в руки карабин, нужно было раньше снять каску, надетую на шерстяной подшлемник, оставляющий открытыми только глаза. Спереди подшлемник превратился в ледяную маску, к тому же он плотно закрывал уши. Не удивительно, что бойцы не слышали друг друга. В этом снаряжении, словно специально придуманном для того, чтобы неудобно было работать на орудии, каждое движение требовало усилий.

– Вот зараза!
– ворчал "преподобный" Лавриненко.
– Даже до ветру сходить невозможно!

Но все это было еще ничего. Сомин решил попробовать, смогут ли его бойцы открыть огонь. Сорвав обледенелый подшлемник, он скомандовал:

– К бою!
– и, указав рукой направление цели, начал, как на тренировке, выкрикивать данные:

– Дистанция двадцать! Скорость восемьдесят! Курс...

Наводчики изо всех сил налегли на штурвалы, но орудие не проворачивалось. Сомин в сердцах сбросил с себя карабин и противогаз. С трудом взобравшись на машину, он пытался сам повернуть орудие, но тщетно.

– Опять ваши мешки мешают!
– закричал он. Но все мешки были аккуратно сложены сзади.

– Смазка загустела, замерзла совсем, товарищ сержант, - тихо сказал Белкин.

Через мост промчалась в обратном направлении машина разведки. Валерка Косотруб крикнул, перегибаясь через борт:

– Эй, на шаланде! Усы не обморозили?

Замерзшие зенитчики не отвечали на шутку. "Этому черту - Валерке хоть бы что, - подумал Сомин, - мороз его не берет и снаряжение не мешает".

Вслед за полуторкой разведки шли боевые машины. На крыле одной из них стоял лейтенант Земсков. Спрыгнув на ходу, он приказал Сомину:

– Следовать за колонной.

Через полчаса дивизион был уже в казармах. В кабинете командира части шел разбор учебной тревоги, а в столовой дневальные не поспевали разносить миски со щами и жирной бараниной.

Только теперь Сомин узнал, что произошло с шофером и Куркиным. В санчасти установили, что они напились антифриза. Шофер скончался к утру, а Куркина едва откачали. Вероятно, он поглотил меньшее количество этой жидкости.

– Отличились, Сомин!
– сказал комиссар.
– Кто должен следить за вашими бойцами? Вы понимаете, что не выполнили боевого задания? Что за это полагается?