Чтение онлайн

Сомин уселся на скамеечку. Рядом с Валеркой сидела плотная круглолицая дивчина с косичками вокруг головы.

– Это Галочка - моя невеста, - небрежно пояснил разведчик и снова взялся за гитару:

Колокольчики-бубенчики звенят,

Наши кони мчатся три часа подряд,

Наши кони утомились - дальний путь,

Не пора ли нам прилечь и отдохнуть...

– а я, между прочим, знаю, кого ты разведываешь!

Валерка виртуозно сплюнул окурок, который, описав дугу, приклеился к стене хаты.

Сомин пожал плечами.

– Иди, товарищ гвардии сержант, вон по тому порядку, - показал Косотруб, - у четвертой хаты остановись и жди. Что-нибудь увидишь. Так, Галочка?

Девушка прыснула в рукав. Сомин помедлил минуту, загасил цигарку:

– Ну, я пошел спать.

Он направился к орудию, но потом повернул. "Чертяка разведчик. Все знает! А мне какое дело до этой Людмилы? Пусть себе таскается где хочет. Но, с другой стороны, это мой боец, и я обязан требовать с нее, как с бойца".

Сомин быстро шел вдоль станичной улицы, указанной разведчиком Людмилу он увидел издали. Она шла навстречу. Лейтенант Рощин обнимал ее короткопалой рукой за талию. На другой руке у него была повязка дежурного по части. Рощин тоже заметил Сомина. Он что-то шепнул Людмиле и удалился неспешной походкой.

Людмила подошла вплотную к Сомину и положила руки ему на плечи. Он вздрогнул от этого прикосновения.

– Глупый ты, глупый! Ну чего ты за мной следишь?

Сомина охватила такая злость, что, кажется, тут же надавал бы ей затрещин. Он сбросил с плеч ее руки:

– Младший сержант Шубина! Два наряда вне очереди. Идите на свое место.

Она была настроена очень добродушно. Застегивая верхнюю пуговку гимнастерки, девушка пропела:

– Колокольчики-бубенчики звенят... Хорошо играет Валерка. И как это дежурный по части не заметил?
– Она явно издевалась над Соминым.
– А нарядов я и без тебя имею достаточно. Кто перестирал белье всему расчету? Кто принес молока? Кто тебе, дурню, пришил петлички?

Людмила громко чмокнула его в щеку и убежала. "Какого же я свалял дурака!" - подумал Сомин, глядя ей вслед. Она бежала легко и неслышно в своих сапожках из плащ-палатки. Перепрыгнув через канаву, девушка скрылась за стогом сена.

Утром, выстроив своих бойцов на зарядку, Сомин увидел у Лавриненко здоровенный синяк под глазом. Зенитчикам уже было что-то известно. На левом фланге стояла Людмила. Она уже успела умыться, причесаться и даже выгладить свою гимнастерку.

– Черт-девка!
– восхищенно заметил Писарчук.

Белкин изо всех сил старался не рассмеяться, но смех рвался из его прищуренных глаз и дрожал на толстых губах.

Закончив зарядку, бойцы взялись за чистку орудия. Лавриненко попросился в санчасть:

– Ночью стукнулся об орудие, товарищ сержант!

– Об Людмилу он стукнулся!
– радостно заявил Тютькин. Под общий смех он уже не в первый раз рассказал, как ночью, стоя на часах, увидел Лавриненко, крадущегося в шалаш Людмилы.
– И вот результат!

– Самостоятельная девка!
– заключил Писарчук.

Сомин молчал. Он знал то, чего не знали другие. Но в тот же день секрет Людмилы стал известен всему дивизиону. В командирской столовой, которую неизменно называли кают-компанией, товарищи беззлобно подтрунивали над Рощиным. Его спрашивали, как прошла вахта, не переутомился ли он, и многое другое, что говорилось на ухо. В этих шутках было больше зависти, чем насмешки. Рощин, самодовольно ухмыляясь, сидел, как именинник. Николаев сострил по адресу Земскова:

– Не углядел комбат, как на его зенитку спикировали!

Земсков вскочил, густо покраснев. Появление Яновского предотвратило готовую вспыхнуть ссору.

Комиссар уже был в курсе дела. После занятий он вызвал к себе Людмилу. О чем они говорили, не знал никто. Людмила вышла от него сердитая, с красными глазами, и направилась прямо к Земскову.

Лейтенант принял ее очень холодно. Он не поднял глаз от карты, разложенной на коленях, не предложил девушке сесть, но она и без приглашения села рядом. Земсков продолжал изучать карту.

– Товарищ лейтенант, почему я такая несчастная?
– спросила Людмила.

– Что вам нужно?

– Я хотела вам сказать, что постараюсь... Постараюсь быть хорошим бойцом...

– Это все?

Она поправила волосы и провела кончиком языка по сухим губам:

– Нет, не все. Я хотела, чтобы вы не думали обо мне плохо. Другие пусть думают, что хотят...

Земсков поднялся:

– У меня сейчас нет времени, товарищ Шубина. Поговорим в другой раз.

– Нет, сейчас! Вы обязаны выслушать подчиненного!
– она вскочила, сжав кулаки.
– Вы думаете, я - ростовская шлюха! Так вот, имейте в виду: ничего у меня с Рощиным не было. Честное слово!
– Она выпалила все это одним духом, смело глядя на лейтенанта своими гневными глазами.

Земскову стало жалко девушку. "Мало ли какие бывают военные судьбы? И какой он ей судья?"

– Ладно, Людмила. Мне нет дела до ваших личных отношений. Постарайтесь, чтобы на батарее из-за вас не было недоразумений.

– Постараюсь!
– Она тряхнула головой с такой силой, что тугая прическа развалилась и волосы упали ей на плечи.
– Вот проклятье! Срежу их ко всем чертям!

Земсков рассмеялся:

– Я вам верю, Людмила, и вовсе не думаю о вас плохо. Будем служить вместе.

Людмиле не удалось избежать недоразумений. В расчете Сомина все шло кувырком. Людмила была в центре всеобщего внимания. Все стремились ей угодить. Ее распоряжения выполнялись куда быстрее, чем приказания командира орудия.

Белкин посоветовал Сомину:

– Просите, чтобы ее забрали от нас, командир. Видите, ребята ходят, как чумовые. Цирк, а не боевой расчет.

Людмила не признавала авторитетов и все делала по-своему. Дошло до того, что при появлении немецкого самолета она, схватив бинокль, заорала на Сомина:

– Мазило! Куда стреляешь? Писарчук, скорость больше десять! Дальность - двадцать шесть! Огонь! Длинными очередями!

И самое удивительное то, что на орудии приняли ее корректировку. Пушка загрохотала длинными очередями.

Сомин грубо оттолкнул девушку, вырвал у нее из рук бинокль. Самолет был уже далеко.

– Дура, взбалмошная девчонка!
– кричал Сомин.
– Ну, сбили вы самолет? Вы ж ни черта не понимаете в этом!

– А вы много сбили до меня?
– спокойно спросила Людмила. Она нисколько не обиделась за то, что ее толкнули, и тут же принялась собирать стреляные гильзы, которые полагалось сдавать. Сомин оказался в смешном положении, но он не мог не восхищаться этой девушкой. Ведь она искренне хотела сбить самолет.