Чтение онлайн

– Санитарную, с белым якорем на дверке.

– Видел. Потому и поверил тебе сразу, только хотел испытать. Машина эта стояла направо за углом, у скверика. Видимо, повреждена. Пошли помогу.

Женщина схватила его за руку:

– Куда ты, горе мое?!

Он ласково отстранил ее:

– Терпи, Катенька. Еще не то будет. Сама знаешь...

Когда совсем стемнело, Земсков в полосатой рубашке, надетой поверх гимнастерки, и в брюках навыпуск вышел вслед за Дороховым. У сквера, в переулке, действительно стояла санитарная машина. Она была пуста. Дорохов быстро разобрался: - Бензобак пробит. Вот еще дырки от пуль. Ясно бросили. А много было людей?

– Четверо: военфельдшер, санитар, девушка-сестра и шофер.

Земсков внимательно осмотрел все вокруг машины, поднял с тротуара бинт в бумажной обертке, потом прошел несколько шагов налево, вернулся, пошел направо. Под ногой у него хрустнуло стекло. Земсков нагнулся: разбитый пузырек! Он опустился на колени, понюхал землю и ощутил слабый запах иода. Видимо, убегая из машины, люди захватили с собой медикаменты. Может быть, обронили еще что-нибудь? Дальше никаких следов не было.

– Погоди, парень!
– сказал Дорохов, остановившись у низкого окна, выходящего на тротуар. Он тихонько постучал. Приоткрылась ставня.

– Стрельцова, это я - Дорохов.

Их немедленно впустили. Посыпались вопросы:

– Товарищ Дорохов, вы здесь?

– Корней Иванович, как же вы остались?

Дорохов отрубил:

– Остался, как видите. Так надо. Сейчас речь о том, чтобы помочь товарищу командиру.

При мигающем свете керосиновой лампочки без стекла Земсков увидел целую семью: двух женщин, старика со старухой, внучат. Негромкая размеренная речь Дорохова сразу внесла спокойствие. Одна из женщин рассказала, что мимо их окна час назад пробежала девушка с санитарной сумкой.

– Вот что!
– сказал Дорохов.
– Надо бы вам пройти по соседям, в сторону улицы Фурманова. Может быть, кто еще видел этих людей. А мы пока подождем у вас. Не боитесь?

– Боимся, - честно ответила женщина постарше, но тут же стала надевать платок. Она вернулась минут через десять: - Нашла! Вашу девушку увела Сидоркина, что работает завмагом "Культтовары".

Земсков и Дорохов пошли к Сидоркиной, но Людмилы там не оказалось. Заведующая магазином подтвердила, что действительно она увела к себе высокую девушку с якорьком на рукаве гимнастерки.

– А где она сейчас?
– спросил Земсков.

– У Прохоровых в сарае, на чердаке.

Дорохов попрощался с Земсковым:

– Теперь ты - на пути, а мне не стоит особенно много шататься по городу. Как думаешь выбираться?

– Выберусь, товарищ Дорохов. Пойду вверх по реке. Там меня ждет наш матрос.

Дорохов неожиданно обнял Земскова и хлопнул его ладонью по спине:

– Счастливо, парень! Главное, возвращайтесь поскорее - вы все. Насовсем!

Земсков проводил глазами смелого человека, которого все здесь знали. Кто он такой? Может быть, через некоторое время мы услышим о партизанском отряде в районе Майкопа, а может, погибнет сегодня же ночью, как тысячи безвестных героев.

Сарайчик Прохоровых находился за огородом, среди зарослей бузины и лопуха. В дом заходить не стали. Земсков сорвал с дверей сарая повешенный для пущей верности хозяевами жестяной замочек. В темноте он нащупал лестницу. Сидоркина караулила у ворот.

Когда под ногами Земскова заскрипели хлипкие ступеньки, сверху раздался срывающийся голос:

– Стой! Ребята, гранаты к бою!

– Людмила, это я - Земсков!

Он схватился руками за раму чердачного люка, подтянулся и влез наверх. Людмила бросилась к нему:

– Земсков, Андрей!
– Она обхватила его за шею и громко заплакала, всхлипывая и вытирая слезы о дороховскую полосатую рубашку.

– Кто здесь с вами?

– Никого. Это я так, чтоб испугались. Я - одна.

– А где Горич? Где все?

Оказалось, что санитарная машина задержалась, так как Горича позвали оказать помощь командиру танкистов. Вместе с Юрой ушел санитар. Людмила и шофер ждали долго, потом поехали к мосту, но дорога была забита машинами, и шофер решил объехать пробку переулками. Внезапно началась стрельба. Несколько пуль попало в машину. Когда взорвали мост, шофер бросился бежать, а Людмила осталась. У нее не было никакого оружия, кроме ампутационного ножа. Этот длинный хромированный нож и сейчас торчал за голенищем брезентового сапожка.

Первое время Людмила не очень боялась, но когда по соседней улице прошли немецкие танки, она растерялась, схватила что попало из медикаментов и побежала в переулок. На ее глазах фашисты закололи широкими штыками шофера санитарной машины, который пытался спрятаться в газетном киоске. Людмила не могла двинуться с места. Окаменев, она стояла под аркой ворот. Какая-то женщина отвела девушку к себе домой, а когда стемнело, ее спрятали на этом чердаке.

Свою гимнастерку Людмила зарыла в сене. Она не сообразила, что бриджи и сапоги тоже доказывают ее принадлежность к армии.

– Все ясно, - сказал Земсков, выслушав короткий рассказ.

Густой запах свежего сена наполнял узкое пространство между потолком и толевой крышей. Еле слышно доносились далекие выстрелы. Сидоркина вошла в сарай и зашептала, задрав голову кверху:

– Сидите там. На улице полно немцев. Утром вам принесут поесть.

– Спасибо, товарищ, - ответил Земсков, - большое вам спасибо! Утром нас уже не будет.

Женщина ушла, а они уселись на сене у слухового окна, из которого видны были темные сады и огни пожаров. Людмила все еще дрожала. Земсков обнял ее одной рукой за плечи:

– Ну, чего дрожишь, глупая? Я всегда думал - ты храбрая. А на самом деле - трусишка.

– Я - не трусишка. С тобой я ничего не боюсь. Людей жалко...

Больше никто из них не говорил ни слова. Так сидели они у слухового окна, следя за бликами пожаров на черных кронах деревьев, прислушиваясь к неясным шумам этой душной, тревожной ночи.

Людмила уснула. Она дышала ровно и глубоко. Земсков ощущал каждый ее вздох под тонкой тканью полосатой тельняшки. Закинутая голова девушки лежала на его плече.

Постепенно затих шум моторов. Выстрелы глухо доносились издалека. Вероятно, немецкое наступление передвинулось за реку Белую. Пришло время отправляться в путь.

Земскову жалко было будить Людмилу. Лицо спящей девушки показалось ему не просто красивым - это он замечал и раньше, - а каким-то очень родным, словно он знал ее много лет. Он осторожно провел рукой по густым, жестким от пыли волосам. Людмила открыла глаза.

– Надо идти?
– она быстро встала, вытащила из-под вороха сена свою измятую гимнастерку.