Чтение онлайн

– Не будем, товарищ генерал!

– И помни: все три дивизиона должны быть не хуже прежнего. Командирам дивизионов давай побольше свободы. Разве нельзя полностью положиться на того же Николаева? Кстати о традициях. У меня для тебя подарок. Только не волноваться!

Генерал послал ординарца к своей машине. Тот вернулся через несколько минут с холщовым свертком, аккуратно перевязанным бечевкой.

– Держи - твое!
– Назаренко протянул сверток Арсеньеву. Командир полка разрезал шпагат, развернул холст. Генерал следил за ним с лукавой усмешкой. Под холстом оказалось белое полотно, а когда Арсеньев развернул и его, на стол высыпался целый ворох черных шелковых полосок. На каждой было написано золотом "Ростов".

Арсеньев долго молчал, погрузив руки в ленты. Генерал перестал улыбаться. Он тоже встал, как бы отдавая долг памяти тем, для кого были приготовлены эти ленты.

– Теперь помню, - сказал Арсеньев, - за неделю до набега на Констанцу я передал во флотское интендантство наряд на два комплекта лент для экипажа корабля. Их должно быть здесь четыреста пятьдесят штук. Откуда вы их взяли, товарищ генерал?

– Это подарок вам от Черноморского флота. Там гордятся вашей частью. Недавно на совещании у командующего фронтом в Лазаревской, где были представители флота, кто-то вспомнил об этих лентах, а я попросил передать их нам.

Арсеньев снова завернул дорогие для него ленточки в полотно и холстину. Только одну ленту он положил во внутренний карман своего кителя:

– Спасибо вам, товарищ генерал. Вы, наверно, даже сами не знаете, как много сделали для меня и вообще, и вот этим вашим вниманием сегодня.

Проводив генерала, Арсеньев пошел по подразделениям. В сторонке он увидел группу бойцов, сидящих на поваленных бревнах. Старший лейтенант Земсков объяснял им, как производить привязку огневой позиции. Земсков отложил карту, подал команду "Смирно" и пошел навстречу командиру полка.

– Какие трудности, что мешает?
– спросил Арсеньев.

Земсков доложил, что все идет хорошо, вот только распоряжение начальника штаба о распределении бойцов бывшей дивизионной разведки по разным подразделениям кажется ему неправильным.

– Что вы предлагаете?
– довольно недружелюбно спросил Арсеньев. Он не любил, когда ему жаловались.
– Оставить всю вашу группу в полковой разведке, а в дивизионы не дать ничего?

– Нет, товарищ капитан третьего ранга. В дивизионах есть немало опытных разведчиков из бывших батарейных. Взять хотя бы группу Бодрова. А таких, как Косотруб, Иргаш, Журавлев, надо, пока есть возможность, использовать всюду как инструкторов, но в бою эту группу не разрознять. Думаю, мы в полковой разведке сможем готовить разведчиков для дивизионов.

– Продолжайте занятия!
– Арсеньев пошел в штаб, где слово в слово повторил Будакову то, что сказал Земсков.

Будаков не пытался возражать. Он видел, что командир полка согласен с Земсковым. "Снова этот выскочка поставил меня в неловкое положение!" подумал начальник штаба. Его антипатия к Земскову едва не прорвалась в неосторожных словах, но привычная манера сохранять внешность добродушного, беззлобного человека взяла верх:

– Будет выполнено, Сергей Петрович. Земсков-то - молодчина - и меня, и вас поправил. Ничего не поделаешь - для пользы службы!

Будаков не отказал себе в удовольствии распределить замечание Земскова между собой и Арсеньевым. "Пусть почувствует капитан третьего ранга, что Земсков подрывает не только мой авторитет, но и его!"

Арсеньев даже глазом не моргнул. Он вышел из штабного сарая и снова углубился в лес. В душе у него остался неприятный осадок.

По просеке шли быстрым ходом четыре боевые машины. Внезапно они круто затормозили и, одновременно развернувшись направо, подъехали к столбикам, едва заметным в траве. Слетели чехлы, заработали подъемные механизмы. Лейтенант Баканов, наклонясь над буссолью, установленной на треноге, как обычно неторопливо, вполголоса отдавал приказания. Его слова повторяли командиры орудий.

Арсеньев стоял за деревом и смотрел. Никто не видел его. "Вот наше будущее наступление, - думал командир полка, - вчерашний командир взвода увалень Баканов командует батареей, а Шацкий - командир огневого взвода. Эти люди сумеют и в полку поддержать честь Флага миноносца".

Командир полка следил за оживленным внимательным лицом Баканова. Толстощекий неповоротливый лейтенант подавал команды так четко и уверенно, что, пожалуй, сам Арсеньев не сделал бы этого лучше. Конечно, в условном бою не трудно сохранять самообладание, но Баканов и его матросы видели уже не один десяток боев, а новички быстро приучатся в такой компании. Арсеньев и не заметил, как исчез у него в душе неприятный осадок, появившийся полчаса назад после разговора с Будаковым. Теперь ему было весело и легко. Он вышел из-за дерева и махнул Баканову:

– Продолжайте занятия!

Батарея, "отстрелявшись", покидала позицию. Арсеньев подозвал заряжающего с последней машины. Очень смуглый боец с детски-округлым лицом, покрытым первым пушком, стоял навытяжку перед командиром полка, не опуская руки, поднятой к пилотке.

– Вольно! Ваше имя и звание?

– Гвардии краснофлотец Газарян, первой батареи, первого дивизиона.

– Давно служите на флоте?

– Шестой день, товарищ капитан третьего ранга.

"А чувствует себя матросом!" - Арсеньев еще раз осмотрел бойца с головы до ног. Кирзовые сапоги начищены настолько, насколько позволяет этот неблагодарный для чистки материал. Полинявшая, чисто выстиранная гимнастерка аккуратно заправлена под ремень с флотской бляхой. Глаза смелые, но не нахальные.
– "Каков ты еще будешь в бою, голубчик?"

– Откуда вы прибыли в нашу часть?

– Из госпиталя, а раньше служил в противотанковом истребительном.

– Можете идти. Желаю успеха!

Краснофлотец побежал догонять свою батарею, а командир полка закурил папиросу и пошел дальше. "Будет у нас полк под Флагом миноносца, - сказал он себе.
– Настоящий полк моряков!"

Он вспомнил слова Яновского: "Даже если в части останется один моряк, даже если не останется ни одного, морские традиции будут жить, как живет этот Флаг погибшего корабля!"

4. КАК ВАМ НРАВИТСЯ ГОРНАЯ ВОЙНА?

Сомин учел дружеское замечание Земскова насчет позиций автоматических пушек. Для него по-прежнему каждое слово старшего лейтенанта, имеющее отношение к службе, было приказом.

Есть в нашей армии немало командиров, приказания которых выполняются быстро и беспрекословно не только ввиду служебного подчинения, но и от того, что подчиненные всегда убеждены в полнейшей целесообразности требования командира. Так воспринимались всегда приказания Арсеньева. Подобное же отношение умел воспитать у своих подчиненных Земсков.

Оба автоматических орудия стояли на полугорье в редком кустарнике. Сомину казалось, что место выбрано неплохо. Все пространство над расположением части простреливалось, а положение на возвышенности обеспечивало прекрасный обзор. Но Сомин не учел того, что Земсков заметил с первого взгляда: если самолеты появятся на бреющем из-за горы, они успеют обстрелять часть раньше, чем по ним откроют огонь. Сомин легко убедился в этом, наведя одно из орудий на гребень того самого ската, где находилась выбранная им позиция. Новую позицию найти было нелегко. Молодому командиру взвода пришлось походить часа полтора вокруг рощи, прежде чем он нашел более или менее подходящее место. Это была площадка у самой дороги. Если срубить четыре дерева, то круговой обзор обеспечен.