Чтение онлайн

Ага, а вот провоцировать меня не надо! Время еще не пришло.

В душ вместе — а вылезать порознь. Пока ты тщательно вытираешься, я приношу из спальни на кухню вазу с торчащими из нее прутиками.

Ты входишь на кухню. Обнаженная, скромно потупившись. На середине кухни — классическая деревянная скамья, и рядом с ней ваза с розгами. Вздыхаешь.

— Я готова.

— Как видишь, я тоже.

— Только, пожалуйста, не очень… я ведь хорошая девочка, — уговариваешь ты меня, опускаясь на колени.

— Хорошая, точно. А всю неделю как себя вела?

— Замечательно! — Возмущенно вскидываешься ты. — Просто как паинька! Как пчёлк-труженик! Да меня, если хочешь знать, вообще пороть не за что!

Я добросовестно (еще бы!) вспоминаю. Вроде, правда — грехов на тебе как-то не числится…

— Ну, не за что — вот и замечательно. Сейчас только напомним, как ведет себя хорошая девочка — чтоб еще на недельку хватило. Как ты думаешь, сколько?

— Нууу… десяточка, наверное, хватит, — задумчиво-просительно произносишь ты.

— Десяточек… — теперь моя очередь задуматься. — Как-то очень кругло. Юбилейно даже, я бы сказал. Давай дюжину?

— Ага… — выдыхаешь ты. — Ну, давай.

Протянув руку, благо ваза недалеко, ты достаешь три прута и протягиваешь мне.

— Высеки меня, пожалуйста, чтобы я не забывала, как надо себя вести, и всегда-всегда была хорошей девочкой.

В этот момент, когда тягостные переговоры уже закончены, голос у тебя становится облегченно-звонкий, почти счастливый. Приняв из твоих протянутых ко мне ладоней розги, я помогаю тебе подняться с колен.

Напутственный поцелуй…

— Ну, ложись.

— О-о-а-х! — От первого удара ты охаешь, как будто окунувшись в холодную воду.

— Больно!! — Это уже третий. Перед вторым ты успеваешь сосредоточиться и перенести его молча.

— Ну да? — Ехидничаю я. — Только начали, а уже больно?

— Ааай.

Пока я перехожу на другую сторону скамьи, ты успеваешь быстро-быстро произнести, как заклинание: «я буду хорошая, (всхлип) я буду слушаться».

— Это хорошо.

— Ой!!!

— Это просто замечательно!

— Аааай.

— А вот это — чтобы ты не забыла своих обещаний.

— Фффффффф….. — шипишь ты, восхитительно дергая ножками. — Забуудешь тут, как же!!!

— Так на неделю же вперед…

— Ааау. Ууааау! — И попа крутится. — Ыыыыыы…

— Ну вот и все, а ты боялась. Даже платье не помялось.

— Агаааа… — подвываешь ты, — еще было бы, чему мяться…

М-да. Мятый костюм Евы — это было бы нечто. Хотя выглаживать тебя мне все равно придется. Парадокс?

Поднимаю свою бедненькую высеченную девочку, сцеловываю слезинки.

— Ну, вот. А теперь посмакуй. В углу. — Мягко подталкиваю я тебя к месту твоего временного проживания. — А через пять минут — оладьи. С яблоками!

— Даа… — хнычешь ты из угла, — выдрал, а теперь оладьями подлизываться будешь?

— Во-первых, мне очень интересно, как это можно «подлизываться оладьями»? А во-вторых… Разговорчики в строю! Точнее — в углу.

Нет, честное слово, этот колорит добавляет оладьям и вкус и аромат. Ссыпаю со сковородки в тарелку первую порцию, и иду за халатом. Накидываю его на тебя и торжественно вывожу из угла: «Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста».

Ты аккуратно усаживаешься на деревянный стул. Я улыбаюсь.

— Ах, ты!.. Всыпал ни в чем не виноватой девушке, да еще издеваешься!!!

— Не издеваюсь. Извини, но на мягкое тебя посадить не получится — у меня вторая порция оладьев на сковородке.

— Мммм. Вкусно…

Пару минут мы уплетаем горячие оладьи с новой порцией свежего кофе. Оладьи тают на глазах. Плохие оладьи — нестойкие.

Так. Щаас… Снимаю с огня сковородку, сажусь, поглаживаю колени.

— Можешь пересаживаться на мягкое.

Ты садишься мне на колени, я залезаю под халатик, и сразу же натыкаюсь на край вспухшего рубца.

— Бедненькая девочка…

— Даа-а, бедненькая. Сам же отстегал, и сам же жалеет, — мурлычешь ты мне в ухо, прикусывая его мочку.

— Тебе оладьев мало?

— Твое счастье, что я свинятину не ем! — Возмущенно отпускаешь ты мое ухо.

Я приподнимаю тебя, распахиваю свой халат, и усаживаю обратно — не забыв задрать полы твоего халатика. Горячая кожа твоих напоротых ягодиц касается моих бедер, и этот жар как будто перетекает в меня.

Кажется, постель мы не убирали?

История которую я хочу рассказать случилась когда мне было 15. Я дружил с девочкой по имени Кейтлин Чарет. Мы познакомились в средней школе, в 9-м классе. В то время у меня на уме был лишь баскетбол, фильмы ужасов и разные мелкие шалости. Ни о каких романтических отношениях я тогда ещё и не думал, как впрочем и Кейт.

Кейтлин была девочкой-бандиткой с которой можно было весело проводить время. У неё были длинные тёмные вьющиеся волосы, которые она обычно закалывала в хвост. Она не любила возиться с причёской как остальные девчонки. Кейт было очень красивой, со стройной фигурой. Старшие парни постоянно уделяли ей внимание, но Кейт не было до них дела. Это было одной из причин по которой мы стали хорошими друзьями. Нам не были интересны свидания, поцелуи или секс. Но как и любой подросток в моём возрасте я успешно переживал период полового созревания и испытывал сексуальное влечение к девушкам.

Были летние каникулы. Шла вторая неделя июня, когда мы с Кейт влипли в неприятности. Я был в футболке и белых шортах, Кейт же была одета в ярко-жёлтый коротенький сарафан. Мы сидели на корточках и играли возле клумбы её матери. Мне с Кейт удалось достать фейерверки, у близнецов Уилбер. Клумба мамы Кейтлин показалась нам отличным полигоном для испытаний наших мини-бомб.

После двух или трёх взрывов Миссис Чарет выбежала из дома и начала кричать на нас, желая узнать, что, черт возьми мы делаем. Мы поняли, что возможно использовать клумбу у дома Кейт для взрывов было не самой лучшей идеей. Затем мама Кэйтлин заметила мини-бомбы и потребовала чтобы мы рассказали откуда они у нас. Мы ответили что купили их у детей с другого района.

«Вы знаете что это незаконно? За это можно попасть в тюрьму!» — ругала нас мама Кэйтлин. Она забрала наши мини-бомбы выбросила их в мусорное ведро и облила водой из шланга. «Ты знаешь Кэйтлин, что я не допущу чтобы моя дочь нарушала закон! Ты получишь порку, юная леди!»

«Мама нет!» — с ужасом и смущением воскликнула Кейт. Она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что её до сих пор наказывают поркой. И я до сих пор не знал этого. Но я понимал что она чувствует. Самое страшное для подростка, чтобы твои друзья узнали что тебя дома шлёпают. Поэтому я старался держаться подальше от неприятностей.