Чтение онлайн

— Тройка? — возмутился Лад, — и чему это у нас приравнивается?

— К десяти шлепкам рукой, — честно ответила Катя, — милый отшлёпай меня, пожалуйста, по голой попке, — игриво попросила она

— Марш на кресло! — приказал Владислав

Это была одна из любимых ими поз. Катя должна была встать на колени на сиденье обитого ватой кресла. Потом нагнуться достаточно хорошо, чтобы мышцы согнутых в коленях ног помогали её попочке выгнуться. Задик её от этого здорово оттопыривалась, и становился прекрасной мишенью.

Быстро сняв с себя брючки и трусики Катерина заняла требуемую позу и раздвинула ноги.

— Ну, преступим.

ШЛЁПП, ШЛЕПП, ШЛЁПП.

— Будешь знать, как приносить плохие оценки, — отчитывал он её.

ШЛЁПП, ШЛЁПП, ШЛЕПП, на попе появились отпечатки его руки.

— Я тебе так всыплю, что ты это на долго запомнишь.

ШЛЁПП, ШЛЁПП, попка порозовела.

— Я тебе задницу-то разрумяню.

ШЛЕПП, ШЛЕПП, всё следы слились в одно розовое пятно.

— Ох, — простонала Катя, сползая с кресла, — у меня на попке теперь яичницу жарить можно. Больно отделал гад.

— Так и бьют больно дорогая, — улыбнулся Лад, — иди сюда, я тебя пожалею.

Она быстро скользнула в его объятия и не добравшись до кровати они занялись любовью на полу.

— Знаешь наверно стоит отменить эти наказания, — задумчиво произнес он много позже.

— Да нет, не стоит, — ответила она, — пускай остаются как сдерживающий фактор.

— Ну, как хочешь, — сказал супруг, — мне лично кажется что ты уже вполне исправилась, но если ты хочешь, то твоё желание для меня закон.

— Наглый ты тип, — фыркнула она.

Но Лад не дал ей договорить закрыв поцелуем рот…

12345

Мне 15 лет. И зовут меня Алиса. У меня каштановые волосы и грудь второго размеры. Мы с родителями живем в загородном коттедже, и поскольку наш дом большой, его раз в три дня приходит убирать девушка лет 20-ти. Она у нас подрабатывает, ведь сами понимаете, за городом работы никакой. Обычно она убирается в отсутствие родителей, пока папа на работе, а мама где-то ходит с подругами по салонам.

Однажды, я как обычно делала уроки, пока не услышала громкий звон. Я вышла в коридор, и увидела, что Катя, так ее звали, разбила огромную дорогущую вазу, которую папа привез из Греции.

Она стояла растерянно и находилась в полном шоке. Ее тонкие пальцы пытались собрать осколки. Ее губы умоляли не рассказывать об этом родителям, ведь ей никогда не расплатится за такую вещь.

— Хм, а ты думаешь, они не заметят?

— Пожалуйста, не говори:

Тут у меня в голове мелькнула одна дерзкая мысль, которая скатилась возбуждающим комочком вниз живота.

— Хорошо, я скажу родителям, что это мамин любимый терьер разбил вазу, играя, но в таком случае я сама накажу тебя: ты согласна?

— Как ты хочешь это сделать, запинаясь спросила она.

— Вопорю тебя, детка. И с этой минуты ты меня должна называть на "Вы"

— Не надо, прошу Вас:

— А у тебя есть выбор?

Альтернативы у нее действительно не было, и Катя уныло согласилась. В ее глазах стоял страх и ненависть, что сейчас маленькая девочка сделает, то что не делали с Катей даже ее родители. Я пригласила ее в свою комнату и заставила полностью раздеться.

— Но зачем это?

— Ты меня хочешь ослушаться? Тогда папа с мамой узнают все:

Она тихо и покорно сняла с себя кофточку, юбку и лифчик. И не решалась стащить трусики, прикрывая одной рукой свою грудь.

— Убери руки от себя, властным тоном приказала я. Я уже совсем включилась в роль и сейчас поняла, что она полностью в моей власти, и я смогу сделать все, что захочу. А значит, у меня исполниться моя давняя фантазия, чтобы мою девственную киску полизала девушка.

Она стащила трусики, и опустила голову вниз. У нее были стройные длинные ножки и небольшая грудь, но с большими сосками. Я приказала ей ложиться на постель животом вниз. Слезы уже подступали к ее глазам. Я дала ей маленькую подушку, чтобы она подложила ее под свою пизденку. Так ее попа оказывалась выше и лучше было видны ее прелести. Я вытащила свой кожаный ремень. Помимо того, что он был достаточно широкий, он был с острыми стразами.

Я взмахнула и ударила. На ее попе остался красный след и пятна от страз. Они были острыми и буквально впивались в нее. Сначала я порола ее медленно, давая боли совсем сойти, но потом стала чаще и чаще. Она не могла сдержать слез и плакала. Я порола ее попку до тех пор, пока она совсем не стала красной, горящей. Катя лежала без сил и глотала слезы. Я, не давая ей опомниться, привязала ее раскинутые ножки, по краям кровати. Она поняла, что произошло и начала кричать, что я делаю, и не достаточно ли я поиздевалась. Я лишь молча ударила ее рукой по ее попе. Она застонала и замолчала.

А я своими пальчиками стала специально грубовато ласкать ее пизденку, чтобы она не потекла.

— Что ты, то есть вы делаете? Не надо, пожалуйста.

— Да ладно тебе, неужели такая шлюшка как ты не даст мне себя трахнут? И я резко вошла двумя пальцами в нее.

Она извивалась от стыда, но ничего поделать не могла. Я взяла бутылку от лака для волос.

— Если ты не будешь сейчас, унижаясь, просить, чтобы тебя трахнули, как последнюю блядь, я тебе вот это всажу в твою нетронутую попу.

— Не надо, не делайте:

Я поднесла это к ее анусу, и была готова впихнуть, порвав ей ее круглую попку.

— Трахните меня пожалуйста, я шлюха, блядь трахни.

Я воткнула ей в пизду, которая сначала разрывалась от большой бутылки, но ей деваться было некуда, и я приказала ей двигаться ему навстречу. Для ее маленькой киски это было слишком, и ей было очень больно. Но это было наказание, и поэтому я Катю не жалела.

— А у тебя ведь не тронутая попка, сучка?

— Дааа:

Я вынула лак и без всякой смазки резко вставила ее попу палец. Она закричала. Тогда я ввела второй и третий. Она вся извивалась. А ее до сих пор красная попа, так меня возбуждала. Тогда я взяла маркер из письменного стола и трахнула ее им. Катерина уже не сопротивлялась, лишь слезы текли по ее лицу.

Я отвязала ее ножки, и я сказала, что осталось последнее и если она все сделает хорошо, я ее отпущу. Я приказала ей встать. Я бесстыдно еще раз рассмотрела ее фигурку и мои руки сами потянулись к ее небольшой груди, я сильно сжимала ее, смотря как на ее боль.