Чтение онлайн

— Ну, вроде, угомонились, — вздохнула Фиона, когда дело подошло к десяти часам и в крыле у хозяев погас свет.

— Отлично, юная леди. Готовьтесь!

На этот раз Ричард изучил возможности комнаты чуть получше и нашёл отлично подходящее для их планов кресло. Так, кресло сюда, чёрный мешок на стол… насвистывая всё ту же мелодию, Ричард раскладывал девайсы — или как там их правильно называть по-английски — на столе, когда позади него прозвучал голос:

— Юнга Дарроби по вашему приказанию явился, сэр!

Ричард обернулся и чуть не расхохотался. Оказывается, Фиона купила в сувенирном магазине при музее матросскую шапочку и шейный платок, неплохо подходившие к белой блузке. Юбка, правда, к общей картине не подходила, да и формы у Фионы были не те, чтобы принять её за юнгу… ну да ладно.

— Юнга Дарроби! Мне стало известно, что вы девица, и к тому же недисциплинированная и ленивая. Я вынужден наказать вас.

— Сэр, разрешите…

— Не разрешаю. Поднимите эту дурацкую юбку — и снимайте трусики.

— Но сэр, вы же сами говорите, я девушка. Я не могу снять трусики перед мужчиной!

— Вы собираетесь ослушаться приказа, юнга?

— Но сэр, я клянусь вам, я просто не могу снять перед вами трусы. Не могу, честное слово. Вот если я вам докажу, что это невозможно, вы простите мне половину наказания?

Тут она переиграла, или всё та же смешинка в углу глаз её выдала. Ричард бесцеремонным рывком задрал ей юбку, убедился, что никаких трусиков под ней, как и следовало ожидать, не было и в помине, и капитанским жестом указал Фионе на кресло:

— Перегнитесь через кресло, юнга. За ваше бесстыдство и попытку меня обмануть, разогрева ладонью сегодня не будет. Начнём с малого тоуза, потом перейдём к шотландскому ремню, чтобы недалеко двигаться географически, а закончим ваше наказание, как и положено юнге — тростью по голой попе. Выполняйте, юнга.

— Есть, сэр…

Фиона грустно, но достаточно грациозно перегнулась через спинку кресла и, как не раз делала дома, крепко вцепилась в подлокотники. Ричард не отказал себе в удовольствии самому стянуть с неё юбку и опять не удержался от шлепка рукой — один не в счёт.

Малый тоуз был не такой жёсткий, как большой «лохгелли», и не так прикусывал кожу.

Тем более, Ричард помнил, что это всё-таки разогрев, и не очень свирепствовал. Но после двух

дюжин ударов кожа на ягодицах Фионы ощутимо порозовела — к сожалению, розовый цвет получился не такой ровный, как хотелось бы, полоски на нём угадывались, но то ли будет к концу сегодняшней сессии… Фиона уже начинала хныкать, и Ричард решил, не медля, переходить к следующей стадии. Шотландский ремень был новинкой в их коллекции, и Ричарду не терпелось его опробовать. Инструмент был удивительно красивый — из светлокоричневой кожи, два фута длиной — именно так, в футах, ведь это была точная копия настоящего школьного приспособления тех времён, когда в здешних краях не знали других единиц, кроме имперских, и за незнание оных как раз… Дюйм с четвертью шириной (кто не знает, это примерно три сантиметра — к следующему уроку выучить!), а толщиной у «рабочего» конца — в добрую четверть дюйма; даже ферула была, пожалуй, потоньше, хотя и пожёстче. В центре ремня красовалось изящное вытисненное клеймо: «М. Кэмпбелл, Ренфрюшир. Изготовитель». О том, чего именно изготовитель, клеймо стыдливо умалчивало. Рукоятка ремня была потоньше, но и поуже, и в ней имелась дырочка для вешания инструмента на гвоздик. Ричард решил для себя, что последние несколько ударов отвесит Фионе именно этой стороной — интересно, какие следы оставляет эта дырочка, зря, что ли, американцы сверлят дырочки в своих паддлах… Для начала необходимо было аккуратно отмерить расстояние — захлёсты этой штукой могли получиться очень неприятные, — но у Ричарда было достаточно опыта, и первый же удар, не очень сильный, оказался точен, как стрельба нельсоновых канониров — точно посредине ягодиц, кончик чуть не доходит до бедра, всё как надо.

Expat

— Ну, юная леди, вы у меня узнаете, как нарушать флотскую дисциплину, — Ричард отошёл на шаг и влепил второй, более сильный, удар точно по тому же месту, — пять дней не сядете!

Это была явная гипербола, но Ричард где-то читал про такую угрозу. Фиона, похоже, начинала в угрозу верить, потому что хныканье становилось громче. Ричард обошёл кресло с другой стороны и звонко хлестнул ещё разок, вызвав явное, хотя и сдавленное «ай». Нет, всё-таки с левой стороны стоять лучше, под правую руку…

Ричард вернулся в своё прежнее положение, замахнулся, и вдруг остановил руку и прислушался. Хныканье усиливалось, в нём появлялись новые ноты, и именно эти новые ноты смущали Ричарда. Смущали — не то слово…

Хныкала теперь явно не только Фиона… дополнительный источник звука явно находился за дверью, а через секунду к хныканию присоединилось и слабое поскрёбывание… Фиона, прислушавшись и тоже поняв, что происходит, вскочила с кресла, сорвала с себя блузку, вытерла ею глаза, натянула вместо неё ночную рубашку и шмыгнула в постель. Ричард поднял блузку, быстро сунул ремень в ящик тумбочки у кровати и двинулся к двери.

— Стой, идиот! Убери остальное!

Ричард выругался про себя, смахнул оставшиеся девайсы в чёрный мешок, задвинул его пинком под кровать, оглядел комнату ещё раз и открыл дверь, как раз когда ситуация окончательно прояснилась раздавшимся из-за двери сдавленным: «Мам… Пап…»

Заплаканная и очень несчастная Рэйчел стояла на пороге, прижимая к себе плюшевого мишку.

— Кошмар? — с одного взгляда поняла Фиона.

Рэйчел кивнула и начала сбивчиво объяснять что-то про морских чудовищ, про чужую тёмную комнату и про Карен, которая спит и ничего не слышит.

Грудь Фионы неровно и резко поднималась и опускалась — не так легко за несколько секунд превратиться из страстной и грешной флагеллянтки — в маму… Совладав с собой, она поманила Рэйчел, которая, не заставив себя ждать, юркнула в постель, обняв Фиону за шею, торжествующе посмотрела на не очень убеждённого в правильности выбранного курса Ричарда и через несколько секунд заснула.

— Это мы зря, Рич. Зря мы её потащили с собой по затонувшим посудинам, — одними губами выговорила Фиона. — Знаешь, пусть она остаётся тут. Если её переносить, ещё проснётся… а у меня, честно сказать, вся охота пропала… как от холодного душа… В конце концов, у нас ещё три ночи… в Корнуолле, в коттедже, без соседей и без затонувших кораблей…

Ричард молча прислонился лбом к холодному стеклу окна.

Утром хорошо выспавшаяся (чего никак нельзя было сказать о Ричарде и с большой натяжкой — о Фионе) Рэйчел вела себя как ни в чём ни бывало, зато истерику устроила Карен. Фотоаппарат, её любимый фотоаппарат, её сокровище, её гордость, вместе со всеми отснятыми кадрами — города, зоопарка и музея — отсутствовал в комнате, и Карен не могла вспомнить, был ли он в машине по дороге из музея. Карен рыдала и была безутешна, пока Ричард не решил проверить в машине и не обнаружил его в кармашке сиденья. Карен бросилась к нему на шею, но к завтраку вышла ещё слегка заплаканная. Подававшая завтрак хозяйка даже осведомилась, что не так с юной леди (выражение, при котором Ричард слегка поморщился — эти две стороны его жизни не должны были, не имели права смешиваться, вчерашней ночи ему хватило). Карен, которой было стыдно признаться в своей глупости и паникёрстве, отмолчалась, а Фиона, не вдаваясь в детали, объяснила, что проблема уже решена. Поблагодарив хозяев, выписав чек и сделав хвалебную запись в книге посетителей, двинулись в путь.

День решили устроить неторопливый, тем более, дорога от Хэмпшира до Корнуолла — через весь Дорсет и Девон — неблизкая. Все знают, что Англия вытянута с севера на юг, но на самом деле вдоль её отставленной на юго-запад «ноги» расстояния с востока на запад тоже, по английским меркам, не такие маленькие. Карен заикнулась про Стоунхендж, но он был совсем уж не по дороге. С несколькими остановками (в лесопарке Нью-Форест для прогулки, да в Дорчестере, чтобы посмотреть музей динозавров) как раз и получился день путешествия.