Чтение онлайн

Отбросив дурные мысли, Волков сконцентрировался на тексте — он был написан вычурным языком и будто скопирован из какого-то старого романтического романа:

— Ищу чувствительного партнера для эксперимента по синхронизации нейронных активностей через 7-й чакральный узел… Требуется полное преодоление ментальных границ…

Детектив продолжил чтение, и внезапно его брови поползли вверх. В гуще технических подробностей мелькнула заметка:

— Использование наркотика «Тлен» является главным элементом достижения симбиотического оргазма…

За окном грянул гром, и свет в комнате на мгновение погас. В синеватом отсвете потолочных ламп лицо Александра стало похоже на маску — жёсткую и без эмоций. Кисть Волкова сжала край кровати так, что суставы напряглись, будто готовые прорвать кожу.

— Тлен… — прошептал детектив.

Та самая гадость, которая фигурировала в последнем деле.

Дождь застучал по подоконнику с новой силой, словно сотня пальцев торопливо набирала сообщение на невидимой клавиатуре. В какой-то миг Александр ощутил лёгкое покалывание в височном разъёме и слова из файла начали мерцать, складываясь в короткую фразу:

— Не ищи меня, иначе умрёшь…

Волков моргнул пару раз и услышал приглушённый женский стон. Затем бабкин чип памяти коротнуло. Детектив стерпел колющую боль — как это обычно бывает. Резко вытащил микросхему, покрывшуюся чёрными пятнами, и нахмурился.

Дело приобрело странный, почти мистический оттенок.

Лестница скрипела под сапогами Волкова, словно надломленные временем кости. Каждый шаг вниз всё сильнее погружал в сырой мрак, пропитанный запахом антисептика и крови. Стены подвала, покрытые плесенью и граффити с похабными надписями, сужались, будто сжимаясь в предвкушении очередного гостя.

За приоткрытой ржавой дверью с выцарапанными словами «ЖМАКИН МРАЗЬ» копошился человек, чьи руки знали тело лучше, чем душу.

Глеб Жмакин — подпольный хирург, виртуоз со скальпелем. Он не зря носил прозвище Дровосек. Ведь орудие его труда оставляло следы, похожие на зарубки от топора на свежем пне. Грубые швы, кривые разрезы и тому подобное. Импланты вживлялись с точностью лесоруба, валящего сосну. Клиенты, в общем-то, не жаловались, так как в Нижнем Городе «дешевле» равнялось продлению жизни. Ну, а Глеб всегда брался за разную работёнку и руководствовался двумя главными правила — «Не умирай на столе» и «Не отсвечивай после».

Клиника Жмакина представляла из себя двадцать пять квадратных метров затхлости, заставленной допотопным оборудованием, которое периодами гудело и изредка искрило.

Александр вспомнил их первую встречу.

Тот вечер вонял гарью и перегаром. Волков, ещё не сгоревший детектив, а просто поднявшийся сыскарь, вломился в этот же подвал, преследуя насильника с ранениями. Преступник истекал кровью, но Дровосек, не моргнув, зашил его — не из сострадания, а потому что «трупы не платят».

— Ты либо подыхаешь, либо подстраиваешься под обстоятельства, Волков, и мой вариант… Именно второй, — процедил тогда Глеб, вытирая окровавленные пальцы о грязный халат.

С тех пор их связь висела на тонкой нити взаимной выгоды. Александр закрывал глаза на нелегальную деятельность, а Жмакин «чинил» его после особенно неудачных дел. Без благодарностей или дружбы.

Ну, а сейчас Дровосек ковырялся в разобранном биоимпланте.

— Опять в дерьме? — хрипло бросил он, не отрываясь от работы.

— Глубже, чем обычно, — Волков положил на стол малость почерневший чип старухи. — Кстати, когда ты покрасишь дверь? Не надоело смотреть на это безобразие?

Глеб наконец взглянул. Его глаза, тусклые, как лампы в морге, скользнули по детективу — потом по микросхеме:

— Недовольные никуда не денутся. Только тратиться на краску. Считай, что на двери кто-то оставил отзыв.

Александр усмехнулся:

— Ничего нового не услышал. Ладно… Сможешь что-нибудь вытащить из этого хлама?

— Попробую, но не обещаю, что всё пройдёт гладко. Ты же знаешь.

Жмакин засунул чип бабки в некое компактное устройство и минут пятнадцать щурился, вглядываясь в мерцающие строки данных, которые корчились на экране, подобно завитушкам. Пальцы Дровосека, привыкшие к точным разрезам и холодной стали скальпеля, нервно постукивали по клавишам, словно пытались отогнать незримую угрозу.

— Что за дрянь ты мне принёс? — голос Глеба звучал странно, будто впервые за долгие годы в нём проскользнуло нечто, отдалённо напоминающее тревогу.

Волков, прислонившись к стене, наблюдал, как потрескавшийся монитор выплёвывает строки кода. Интуиция подсказывала — они не должны были существовать.

— Прямиком из башки старухи. С ним что-то не так?

— Вот в том-то и прикол, детектив, — Жмакин провёл рукой по лицу, оставляя на лбу жирный след от крови. — Я вообще ни черта не могу понять… Это не просто данные. Это… Я даже не знаю… Влияние?

На экране цифры внезапно сложились в узор, похожий на тот самый мясной цветок из лоскутов кожи.

— Видишь? Это не ошибка… Это шаблон. Повторяющийся, навязчивый, как бред шизофреника. Но…

— Но? — напрягся Александр.

— Это не психоз.

Волков почувствовал пробежавший по спине холодок:

– Хочешь сказать, что кто-то специально записал это на чип?

Дровосек резко встал, отшвырнув стул. Его тень, искажённая тусклым светом лампы, взметнулась по стене, подобно испуганной птице:

— Я хочу сказать, что не вижу ни сумасшествия, ни явного вмешательства, а это… Таких технологий нет. Понимаешь? И, да, я в курсе, что мы живём в жопе мира, но слежу за всякими нововведениями и ранее не натыкался на такое. — Глеб повернулся к детективу, и в его глазах, обычно цинично-равнодушных, теперь читалось волнение. — Это… отпечаток. Или даже след. Причём от мысли.

Тишина повисла тяжёлым, липким занавесом.

— Веришь в менталистов? — вдруг спросил Александр.

Жмакин фыркнул, а затем выдавил смешок — сухой, безжизненный:

— Я верю в дерьмо, которое можно пощупать, а это… — Он ткнул пальцем в экран. — Это даже не дерьмо. Это натуральный пиздец. Такого быть не должно…

Чип бабки внезапно затрещал, и из компактного устройства повалил тёмно-синий дым. Микросхема сгорела дотла, оставив после себя лишь горстку пепла и странное ощущение — словно за ними наблюдало нечто абсолютно чуждое и опасное.

Волков медленно выдохнул: