Чтение онлайн

– Господи, Серж, что с тобой случилось? – ахнула девушка. – Кто это тебя так?

– Пойдем в кусты, я буду рассказать, – таинственно зашептал африканец.

– Какие кусты? Ты совсем офанарел что ли? Не пойду я с тобой ни в какие кусты, – возмущенно рявкнула Катька.

– Мы просто будем стоять рядом с кусты, там мало люди ходят. Здесь неудобно рассказать, – застенчиво пробормотал Серж.

– А, ну ладно, пойдем. Просто у нас если парень девушку в кусты тащит, то обычно подразумевается, что он ей предлагает… Короче то же самое, что и ты нам с Викой предлагал в общаге, только по-русски, – хмыкнула Катарина.

– Нет-нет, я понимаю, все хорошо! – заволновался конголезец. – Если девушка не хочет, я не буду предлагать.

– Так что с тобой все-таки случилось?

– О, Катрин, вчера мы бухали с монгольцами…

– С монголами, – машинально поправила Катька.

– Да, с монгольцами. Сэ террибль! Это ужасно! Я вчера делал нехорошо, очень нехорошо. Сначала мы много пили водки, потом мы много кушали суп и большие круглые пельмени, и жареные пироги, и потом снова пили водки, и потом опять кушали. Там везде есть много мяса, очень жирно, монгольцы рассказывали, что это было овца… овцатина! Они очень любят кушать жирная овцатина! – вздыхая, предавался воспоминаниям Серж.

– Какая еще овцатина? – расхохоталась девушка. – Может, баранина? Ну, овца, баран, они пара, понимаешь? Но мясо называется баранина.

– О, да, баран. Я забыл. И потом мы пили и кушали, пили и еще кушали. И потом я уже не мог кушать, мне стало неприятно, я хотел вся еда и водка обратно. Нет, я не хотел, но мой живот хотел еда и водка обратно. И я просил чай, чтобы живот стало хорошо. И монгольцы варили чай, потом мне принесли полную тарелку и сказали пить. Я смотрел, что это был не чай, а жирный суп с молоком! И там опять пахнет баран! Баранина! И я понимал, что монгольцы хотели смеяться надо мной, а я уже был совсем бухой, и я тогда вылил суп, а Сумъя встал и ударил меня в лицо. И потом я не помню.

– Кто встал? – не поняла Катька.

– Щас, я так забыл. Я буду посмотреть, – сказала жертва монгольского гостеприимства. – Здесь я написал, это мой друг Жам-сран-дорж Сумъ-я-а-жамц, – по слогам зачитал Серж из телефонной книжки.

– Во, блин… Срань господня какая-то, как говорила Викина бабуля. Ну и имена у этих монголов… Так, ладно, лучше ты его коротким именем называй, а то мой мозг отказывается это воспринимать напрочь, – уже не сдерживаясь, хохотала Катарина. – А ты ничего не перепутал? Как это этот Яа, или как там его может быть твоим другом, если он тебе в глаз засветил? И в нос? Или я что-то путаю?

– Да, правильно. Он мне в глаз и в нос ударил. Но потом, когда я проснулся, он рассказывал, что я неправильно делал, потому что монгольцы думают, что выливать чай – это афрон, неуважение. Монгольцы рассказывали, что я сделал большая обида для хозяина. А я говорил, что не хотел пить суп, я хотел пить чай. А Сумъя говорил, что это такой зеленый чай, но в Монголии надо варить чай вместе с масло или жир, и еще соль, рис и молоко барана.

– Молоко барана! – Катька покатывалась от смеха. – Как много нового я сегодня узнала! Серж, запомни, баран – это мужик, у него не может быть молока, но у барана есть жена – овца, так вот молоко – овечье!

– Русский язык очень трудный, я очень долго его изучаю, но я не могу говорить без ошибок, – вздохнул несчастный африканец. – Но теперь я думаю, что монгольский язык еще очень труднее! Их имена – это террибль! Это монгольцы придумали, чтобы пытать иностранные люди, которые не могут говорить такие длинные и трудные имена!

– То есть тебя тошнило, ты попросил чай, тебе сварили и принесли монгольский чай, а ты подумал, что это суп и что монгольцы, тьфу ты, монголы над тобой издеваются, поэтому вылил его? А монголы подумали, что ты решил их оскорбить, и дали тебе в бубен? – давясь от хохота, уточнила девушка.

– Какой бубен? Нет, бубен я не видел, нет.

– Бубен – это лицо, так у нас молодежь иногда говорит, грубо конечно, сленг, понимаешь? Дали в бубен – значит, ударили по лицу. Неужели ты никогда раньше не слышал это выражение?

– Нет, но теперь я знаю. Очень хорошее слово «бубен». Да, монгольцы дали в мой бубен. Но потом, когда я проснулся, я рассказывал про суп и про чай, мы еще пили водка и Сумъя снова варил монгольский чай с молоком… овцатины. И я пил чай, а потом мой живот хотел опять чай обратно, но я терпел. А потом я опять не помню. Но сегодня утром я видел фото и видео. И это ужас! У меня теперь лицо все красное! Я брал у девушки Лилии юбка, очень короткая юбка, и меховая куртка, и я танцевал сверху стола ндомболо и другие африканские танцы! И теперь Сумъя сказал, что я звезда youtube.

– Да ладно, не расстраивайся, ничего страшного. Подумаешь, станцевал в юбке на столе, зато теперь ты звезда! Ну, правда, все нормально, – успокаивала Катька своего экзотического друга, уныло ковырявшего носком кроссовки тротуарную плитку, и даже по-матерински потрепала его по голове, повязанной какой-то уже не белой банданой. – А можно мне тоже посмотреть, что ты там вытворял, раз уж видео все равно залили на Ютуб?

– Уже все равно, многие люди теперь будут посмотреть. Мое лицо теперь всегда будет красное, – и, чуть не плача, незадачливый танцор открыл в телефоне страницу в Ютубе.

Пока загружалось видео, Катька прочитала: «Пьяный негр танцует горячее афро под Пузову». А поскольку молодая студентка не была поклонницей творчества исполнительницы Пузовой от слова «совсем», то она, еще не посмотрев ролик, мысленно согласилась с Сержем, что это будет ужас-ужас.

И вот, наконец, долгожданный танец… Ну, сказать, что это было яркое и запоминающееся зрелище – не сказать ничего. И даже гуманитарно-настроенный мозг девушки не мог подобрать достойных эпитетов для описания сего действа, но это была поистине феерия! Под томные напевы «Момик армянин, Момик армянин, только ты один был мой господин», слабо, впрочем, напоминавшие пение в принципе, на столе страстно извивался пьяный в лоскуты Серж. Ни мелодия, ни ритм сего музыкального «шыдевра» абсолютно не мешали конголезскому танцору, он с упоением двигался под какую-то одному ему слышную музыку, которая, видимо, звучала у него в голове. Танец напоминал какую-то адскую смесь ндомболо, афрохауса и чего-то еще с дополнениями из немыслимых кульбитов и сальто вперед и назад. Непонятно было, по какому принципу Серж вставляет свои акробатические антраша в эту дикую пляску и при этом ухитряется ни разу не свалиться со стола, однако трудно требовать от человека в таком пограничном состоянии сознания какой бы то ни было логики в движениях.

Наряжен он был весьма колоритно – на торсе цвета очень горького шоколада красовалась меховая жилетка из пушистого зверя, наименование которого стало в новейшее время использоваться для крайне эмоционального выражения говорящего к чему-то очень плохому или неоднозначному. Игривая летящая нежно-зеленая мини-юбка с бахромой изысканно оттеняла изгибы не вполне ровных коротких конечностей конголезского мачо. Танец его был пылок, на полусогнутых ногах, и, подавшись вперед корпусом, он как бы изображал походку гориллы, помогая себе бедрами. Движения таза становились все более страстными и волнующими, но вот этой-то дикой африканской страсти, или даже нет, «страззьди», некоторые немногочисленные предметы одежды незадачливого танцора не выдержали. Резинка боксеров предательски расползлась, и они стали медленно сползать с новоявленной звезды Ютуба, демонстрируя зрителям то пикантно выпрыгивающее из зеленой бахромы мужское достоинство экзотического исполнителя, то его налитые филейные части.

«Момик армянин!» – пронзительно голосил из динамиков женский голос, в то время как Серж, словивший творческий экстаз, не замечал случившегося с ним казуса и, развернувшись к камере спиной, продолжал задорно трясти своими половинами.

– Да уж, это полный песец, – сквозь смех прорыдала Катька.

– Да, Лилия говорила мне, что это куртка меха песец, – со вздохом сказал несчастный аспирант.

– Куртка-песец, – закатывалась девушка, – Вот он к тебе и пришел, причем полный. Короче, это фиаско, братан, – сказала она, но, глянув на абсолютно несчастное лицо своего приятеля, взяла себя в руки и, подмигнув, заговорщицки шепнула ему: «У меня есть для тебя хорошая новость, Серж! Я думаю, что твое горячее ндомболо сделало тебе отличную рекламу среди девушек, потому что у тебя там – да… В общем, очень большая реклама тобой была показана!».