Чтение онлайн

– Честно говоря, будет.
– Мордехай вздохнул, и казалось, этот вздох исходит из всего его тела, а не только из груди.
– Уж лучше бы принимать решение выпало мудрецу Соломону, чем такому несчастному глупцу, как я. Тогда у нас была бы хоть какая-то надежда на справедливое решение.

Он начал было снова вздыхать, но где-то на середине прервался и вдруг опять стал резко и глубоко втягивать в себя воздух. Когда Мордехай снова взглянул на Егера, глаза у него пылали. "Да, - подумал Егер, - прирожденный офицер; за таким люди пойдут в огонь и в воду".

– В конце концов, возможно, Соломон в самом деле укажет нам путь, негромко сказал Мордехай.

– Что вы имеете в виду?
– спросил Егер. Хотя он давным-давно забросил мысль о библейской археологии, саму Библию он знал достаточно хорошо. Взгляд Егера невольно скользнул к мешочкам, висевшим на стене.

– Хотите разрезать младенца пополам, не так ли?<По библейскому тексту, к царю Соломону пришли на суд две женщины с ребенком, каждая утверждала, что это ее младенец. Царь Соломон приказал стражнику разрубить младенца пополам и отдать каждой по половине. Тогда настоящая мать взмолилась не делать этого пусть ребенок достанется противнице, но остается живым (3 книга Царств, 3, 17-27)>

– Именно это я и собираюсь сделать, Егер, - ответил Мордехай.
– Вы угадали. Ладно, берите себе часть. Отдаю ее вам. Ваши нацистские придурки смыслят в этом и, наверное, сообразят, на что пустить ваш гостинец. Но, помимо вас и русских, свой шанс должен получить кое-кто еще.

– Кого вы подразумеваете? Вас самих?
– спросил Егер. Мысль о польских еврей, обладающих таким ужасным оружием, встревожила его в той же степени, в какой Мордехай страшился попадания этого оружия к немцам. У евреев достаточно веских причин нанести удар по Германии. Однако Мордехай покачал головой:

– Нет, не нас. У нас нет ученых, нет лабораторий и оборудования, чтобы заниматься всем этим. К тому же вокруг слишком много ящеров, чтобы сохранить проводимые работы в тайне.

– Тогда кто же?
– спросил Егер.

– Я подумал об американцах, - ответил Мордехай.
– Они потеряли Вашингтон, поэтому на своей шкуре убедились, что эта штука - не просто теория. Насколько нам известно, они уже занимались такими исследованиями. Там полно ученых, сбежавших в Америку от вас, фашистов. Эта страна большая, как и Россия. В Штатах хватает мест, где можно спрятаться от ящеров, пока те разнюхают, что к чему.

Егер задумался о словах Мордехая. У него было инстинктивное нежелание передавать стратегический материал врагам, но в сравнении с ящерами американцы все-таки союзники... И с точки зрения чисто человеческой политики чем больше противовес Москве, тем лучше. Но оставался еще один серьезный вопрос.

– Как вы предполагаете переправить этот материал через Атлантику?

Егер ждал, что Мордехай растеряется, но тот остался невозмутимым.

– Это устроить легче, чем вы думаете. Ящеры уже не так доверяют нам, как вначале, но вне городов мы по-прежнему имеем достаточную свободу передвижения. Поэтому сможем доставить материал к морю.

– А потом?
– спросил Егер.
– Погрузите на пароход и поплывете в Нью-Йорк?

– Вам это кажется шуткой, а я считаю такое возможным, - сказал Мордехай. Морское сообщение до сих пор остается на удивление оживленным. Ящеры не атакуют все суда подряд, как они делают это с поездами или грузовиками. Но я не собирался отправлять сей груз обычным пароходом. У нас есть возможность подогнать к берегу подводную лодку так, что ящеры не заметят. Мы уже проделывали это два раза, сумеем и в третий.

– Подводная лодка?
– удивился Егер.

"Американская?
– подумал он.
– Нет, скорее всего, английская". Прежде Балтийское море в течение нескольких месяцев являлось немецким. Любой командир британской подводной лодки знал: выставить там перископ равнозначно самоубийству. Однако сейчас у Германии были более серьезные заботы, чем субмарины англичан.

– Значит, подводная лодка, - теперь уже утвердительно сказал Егер.
– Но это может оказаться довольно безумной затеей.

– Правильно, мы безумцы, - ответил Мордехай.
– Если до войны мы и не были безумцами, то вы, нацисты, сделали нас такими.
– Смех его был полон самоиронии.
– А сейчас я, должно быть, совсем сошел с ума, раз вступаю с нацистами в сделку и помогаю им в том, что может привести к концу света. Просто один вариант конца света хуже, чем другие, правда?

– Да.

Егеру казалось не менее странным вступить в сделку сначала с коммунистами, теперь с евреями. Находясь достаточно близко от Германии, он вдруг задумался о том, как посмотрит его начальство (и гестапо) на все, что он совершил с той самой минуты, когда ящеры подбили его "Т-3". Но если мир не спятил окончательно, содержимое мешочков со свинцовой прокладкой сможет искупить любое количество идеологических грехов. Почти любое.

– Мы договорились?" - спросил Мордехай.

– Мы договорились, - ответил Егер. Впоследствии он так и не мог толком сказать, кто же первый протянул руку. Но рукопожатие было крепким.

Атвар был полностью поглощен проверкой последних донесений о том, как Раса справляется с чудовищной зимней погодой на Тосев-3, когда мелодичный сигнал компьютера напомнил ему о назначенной встрече.

– Дрефсаб, это вы?
– осведомился он в переговорное устройство.

– Да, господин адмирал, - раздался ответ из приемной. Разумеется, никто не мог допустить и мысли, чтобы заставлять командующего эскадрой Расы ждать, тем не менее эта формальность соблюдалась.

– Входите, Дрефсаб, - произнес Атвар и нажал на своем столе кнопку, открывающую вход в кабинет.

Когда появился Дрефсаб, главнокомандующий зашипел, не на шутку перепугавшись. Офицер разведки был одним из умнейших самцов, внедренных в подчинение Страхи, чтобы попытаться выяснить, каким образом тот шпионит за главнокомандующим. К тому же он вел поединок с агентами разведок Больших Уродов, которые не обладали имевшимися у Дрефсаба техническими возможностями, зато компенсировали это обманными интригами, которым бы позавидовал даже императорский двор. Дрефсаб всегда был опрятен и щеголеват. Сейчас же он предстал перед главнокомандующим с размазанной раскраской тела, тусклыми чешуйками и расширенными зрачками.

– Ради Императора, что с вами?
– воскликнул Атвар.

– Господин адмирал, клянусь Императором, я считаю, что обязан сообщить о своем несоответствии занимаемой должности, - ответил Дрефсаб, опуская глаза.

Даже голос его звучал так, словно связки проржавели.

– Это я вижу, - сказал Атвар.
– Но что произошло? Как вы дошли до такого состояния?

– Господин адмирал, я решил расследовать, как незаконная торговля тосевитской травой, называемой имбирь, воздействует на наши войска. Сознаю, я сделал это без приказа, но я посчитал, что проблема достаточно серьезна и потому оправдывает нарушение дисциплины.