Чтение онлайн

Только 24 марта возвратился Сарычев со спутниками к месту стоянки судов. За 40 суток на трехместной байдаре в сопровождении алеутов он с описью обошел вокруг о. Уналашка, собрал ценные сведения о его природе, быте местных жителей, дал название многим мысам и бухтам. Ему удалось провести опись многих неизвестных до того времени заливов на северном и южном побережье острова, причем «протчие же немалые заливы с промером глубины описывал не долее, как по одному дню. И при всей этой скорости соблюдаема была совершенная верность»[13, с. 26].

За время его отсутствия цинготная болезнь среди моряков усилилась, почти половина из состава экипажей болела. 14 моряков скончались от нее.

Г. А. Сарычев вообще был ярый сторонник использования при описных работах малых судов. Он придерживался этого мнения во время экспедиции в Восточный океан, а затем во время проведения описных работ на Балтике и в других окраинных морях России. «Не говорю о предприятиях для открытия неизвестных островов и берегов, где нужно переплывать пространные моря — тогда других судов кроме мореходных и употребить нельзя. Но для верной описи берегов оные совсем неудобны. На них нельзя приближиться без опасности близко к земле — подводные камни и мели, протягивающиеся далеко в море, часто угрожают дерзкому мореплавателю неминуемой гибелью; густые туманы, господствующие здесь во все лето [79] , закрывают настоящую опасность; лот, единое остерегательное средство на море, здесь часто бывает обманчивым показателем, ибо неизмеримая глубина иногда находится близ самых камней и близ самого берега. И для того благоразумие требует в таковых случаях удаляться от них, оставляя неосмотренными и неописанными самые важные места. Когда ж благоприятные ветры и ясные погоды дозволяют идти близ земли, то и тогда самый искусный и наблюдательный мореплаватель не может с большого судна издали определить верно положение берега, который кажется непрерывным там, где находятся многие хорошие заливы, устья рек и близ берегов лежащие острова, отчего описание бывает недостаточно, и другой, подошедший ближе к тем местам, найдет их совсем в ином виде.

Следовательно, чтобы иметь верные карты здешних морей, надобно опись делать, так сказать, ощупью. Для сего нужно производить ее на больших кожаных байдарах или на малых гребных судах, удобным по малому углублению своему безопасно плавать подле самых берегов и могущих находить всегда закрытие себе при крепких ветрах в мелководных речках или заливах. Каждая байдара может в день описать, при благополучном ветре, до 50 верст и более»[13, с. 24–25].

16 мая 1792 г. «Слава России» и «Черный орел» вышли в обратный путь и возвратились в Петропавловский порт, а затем Р. Галл и Г. А. Сарычев на «Черном орле» направились в Охотск. Планировалось по пути в Охотск описать Курильские острова, осмотренные с байдар в 1790 г. геодезистом Гилевым. Но, подойдя к Курилам, судно очутилось в полосе сплошного тумана и несколько дней лавировало в виду островов, дойдя до пятого из них. Пошел снег, начались метели, и было принято решение уходить в Охотск, куда судно и прибыло 18 сентября 1792 г.

В марте 1794 г. И. Биллингс, Г. А. Сарычев и другие офицеры экспедиции прибыли в Санкт- Петербург. Для Г. А. Сарычева восемь с половиной лет, проведенных в походах и странствованиях, сыграли важную роль в его становлении как гидрографа и исследователя окраинных морей России. Справедливую, на наш взгляд, оценку роли Г. А. Сарычева в проведении этой грандиозной по масштабам для своего времени экспедиции дал д. и.н. М. И. Белов: «Вторым после Биллингса лицом в экспедиции был Гаврила Андреевич Сарычев, будущий генерал–гидрограф, инициатор кругосветного путешествия и плавания в Антарктику шлюпов «Восток» и «Мирный» под командованием Беллинсгаузена и Лазарева. Сарычев происходил из старинной морской семьи, жившей в Кронштадте. Он отлично знал морское дело и умело составлял морские карты. Большинство карт Северо–Восточной экспедиции — дело его рук. Биллингс с большой похвалой отзывался о заслугах Сарычева, со стороны которого также не поступало нареканий на деятельность начальника, если не считать незначительных размолвок»[10, с. 424].

В течение двух лет после возвращения в столицу И. Биллингс готовил подробный отчет о проведенной экспедиции, за руководство которой был награжден орденом Св. Владимира 3-й степени и ежегодной пенсией в 600 рублей (немалая сумма по тем временам).

В Российском государственном архиве ВМФ в Санкт–Петербурге хранятся три рукописные книги — отчет Биллингса о проведенной экспедиции. Книга первая (760 страниц) — это «Журнал или поденник флотского капитана Иосифа Биллингса. Путешествие из Санкт–Петребурга в Охотск; из Охотска на реку Ковыму и в Ледовитый океан; возвращение в Якутск, в Иркутск и потом в Охотск; возвращение из Охотска в Якутск и описание Якутского народа; возвращение из Якутска в Охотск и отъезд на Камчатку на судне, именованном «Слава России». От 1785-го до 1789-го года. С рукописного англицкого подлинника, хранящегося в Адмиралтейской коллежской архиве. Перевод Федора Коржавина. Часть первая. В Санкт–Петербурге. При Адмиралтейской коллегии».

Книга вторая (602 страницы) — «Путешествие господина Биллингса из Охотска в Камчатку; пребывание его в сей стране; отправление на американские острова; возвращение на Камчатку; вторичное шествие морем до тех же островов с северной стороны; оттуда в Берингов пролив и на Чукотский нос. 1789, 1790, 1791. Перевод Федора Коржавина. Часть 2 я. В Санкт–Петербурге».

Книга третья (420 страниц) — «Журнал или поденник флотского капитана Иосифа Биллингса. Поход землемерной по Чухотской стране до Ануйской крепости. В годах 1791 м и 1792 м. Перевод Федора Коржавина. Часть 3 я. Тринадцатиязычный словарь. В Санкт–Петербурге при Государственной адмиралтейской коллегии».

Известно, что по возвращении в столицу в Адмиралтейств–коллегию были сданы сделанные всеми офицерами в ходе экспедиции карты и планы. Из документов следует, что И. Биллингс лично составил 20 карт и планов; Г. А. Сарычев — 15, А. Гилев — 14, все остальные офицеры — 8.

7 августа 1795 г. И. Биллингс по личной просьбе был переведен на Черноморский флот. О его службе там и плодотворном участии в гидрографических работах на Черном море расскажем в следующей главе. Капитан–командор Российского флота Иосиф Биллингс скончался в 1806 г.

Теперь время перейти к его посмертной судьбе. Все началось с того, что известный мореплаватель И. Ф. Крузенштерн уже через несколько лет после смерти И. Биллингса крайне несправедливо оценил его роль в Северо–Восточной экспедиции. Он писал: «Между офицерами Российского флота находились тогда многие, которые, начальствуя, могли бы совершить сию экспедицию с большим успехом и честью, нежели как то совершено сим англичанином. Все, что сделано полезного, принадлежит Сарычеву, только же искусному, как и трудолюбивому мореходцу. Без его неусыпных трудов в астрономическом определении мест, снятии и описании островов, берегов, проливов, портов и проч. не приобрела бы, может быть, Россия ни одной карты от начальника сей экспедиции»[10, с. 124]. Ничуть не умаляя заслуг Г. А. Сарычева, нельзя не отметить явной несправедливости приведенного высказывания.

В 1819—1823 гг. резко критиковал поведение И. Бил­лингса во время экспедиции историк Российского флота В.Н. Берх. Он писал: «Обсудим, вправе ли он [80] ... был прекратить путешествие 21 июля? [81] ... Почему не следовал по одному направлению на север или восток и по каким препятствиям доставил нам только одно наблюдение в то время, когда именовался начальником Географической и Астрономической экспедиции? Капитан Биллингс, возвратясь из экспедиции своей, 8 лет и 5 месяцев продолжавшейся, оставил службу. Журнал путешествий его издан в свет почтенным Г. А. Сарычевым, коему ученый свет обязан всем, что в сей книге только есть полезное»[6, с. 125—126]. Несправедливость этих слов очевидна, ведь И. Биллингс пекле возвращения из экспедиции продолжил плодотворную службу на Черном морс на благо Россий­ского флота, а подготовленные им книги-отчеты так и не были изданы. Вышли в свет только книги Г. А. Сарычева.

Эти нелицеприятные для Биллингса высказывания не­однократно повторялись в статьях и книгах авторов XIX и XX вв. Так, профессор Н. Н. Зубов обвинил И. Биллингса в недостойном поведении, когда тот бросил свой корабль и отправился в путешествие по Чукотке и возвратился от­туда в Россию. При этом он ссылается на отзыв секретаря Биллингса М. Соура и повторившего обвинения секретаря моряка-историка А. С. Сбигнева.

Но ведь М. Соур обманул российские власти, неза­конно вывезя секретные материалы Северо-Восточной экспедиции за рубеж. Уже после возвращения из экспедиции И. Биллингс раскусил коварного соотечественника и пытался предотвратить вывоз документов. Так что от­зывы М. Соура никак нельзя принимать всерьез, ибо они продиктованы злобой к своему начальнику. По поводу Чукотского похода И. Биллингса следует еще раз отметить, что, принимая решение о походе, тот руководствовался в первую очередь интересами России и желанием вы­полнить важное и очень трудное поручение российского правительства по налаживанию контактов с «немирны­ми» чукчами. Отрадно отметить, что сам Г. А. Сарычев не pаз высказывался самым положительным образом о дей­ствиях и поведении И. Биллингса и в 1811 г. издал книгу о его походе по Чукотке.

Для восстановления доброго имени И. Биллингса немало сделали историки М. И. Кедов и А. И. Алексеев в середине прошлого века. Именно поэтому завершим рассказ о незаурядном англичанине, капитан-командоре Российского флота словами М. И. Белова; «Иосиф Бил­лингс... принадлежал к числу тех иностранцев, которые, находясь на русской службе, служили России честно и с пользой для дела. Биллингс обладал незаурядной морской подготовкой... хорошо знал астрономию и навигацию. Он отличался смелостью, проявленной, в частности, но время его путешествия с небольшим отрядом по Чукотке. Своим успехом экспедиция во многом обязана Биллингсу...