Фокус. Бизнес-роман про коучинг
Шрифт:
Сейчас на страницах его первого электронного черновика ссорилась пара.
Он выстраивал их эмоциональный диалог, поместив вымышленных персонажей в самое сердце безветренного осеннего парка. Стараясь избегать сложных оборотов и неуместных сравнений, Арчи решил, что ведущей в их ссоре станет девушка.
– Моя ошибка в том, что в общении с тобой я всегда была недостаточно жесткой! – укутавшись в дорогое клетчатое пальто, Хелен в каждом слове придерживалась заранее продуманной линии обвинения.
Ричард, высокий и стройный, хорошо одетый молодой человек с короткой, почти армейской стрижкой, внимательно ее слушал.
– Зачем? Ну зачем я так долго все это терпела? – сокрушалась юная особа. Правильные черты лица, высокий лоб и длинные светлые волосы создавали в сочетании интересный образ. – Надо было почаще говорить тебе, что ты перегибаешь палку, осуждая чужие жизни. Как ты любишь рассуждать о других, сравнивая чужую жизнь со своей! Как, в принципе, ты любишь говорить о своей непростой жизни, мне каждый раз приходилось чувствовать себя неловко от того, что моя семья богата, а жизнь легка и непринужденна.
Чувствуя необходимость дать выход накопившимся упрекам, Ричард слушал внимательно и сосредоточенно, не для того, чтобы ответить колкостью хорошо подготовленной линии защиты, а скорее для того, чтобы услышать и постараться понять.
– О да, Ричард, ты большой молодец! Твоя жизнь, твой выбор всегда меня восхищали и вызывали гордость. Только зачем мне поддерживать тебя? Зачем принимать участие в решении твоих проблем, и действительно ли эти проблемы существуют?
Причиной их ссоры стал упрек со стороны Ричарда в том, что Хелен целиком сосредоточена на проблемах своей семьи и не поддерживает его в сложный период.
– Ты нашел любимое дело, способен обеспечить себе стабильный доход и к тому же научился пресекать неуважение в свой адрес. В чем еще тебе нужна поддержка?
Сама того не замечая, Хелен почти перешла на крик.
– Твоих денег достаточно, чтобы помочь родителям, покупать все необходимое, оплачивать ипотеку или даже путешествовать. Рики, пойми – ты сам выбираешь свои страдания, и меня еще обвиняешь, что я тебя не понимаю в твоем выдуманном жестоком мире. Да, я не понимаю! На кой черт это нужно – продолжать думать, что мир к тебе несправедлив?
Понимая, что исправить ничего уже нельзя, а вот окончательно испортить – вполне можно, Ричард молчал. Портить отношения ему не хотелось.
– Послушай, Рики, твоя сестра дала мне совет: «Если хочешь быть счастливой, разреши себе это, позволь себе быть счастливой!» Думаю, теперь совет пригодится тебе. Не хочу видеть рядом с собой мужчину, который пытается вызвать у меня чувство вины. Ни к каким действиям меня это не подталкивает. Если ты разочарован, если не веришь, если решил, что такая женщина тебе не нужна, я навязывать себя не буду! Ричард, я хорошо понимаю, что конфликты неизбежны, я действительно не подарок, но подвергать сомнениям наши чувства, в частности мои к тебе чувства – не для меня.
Начиная понимать, что за этим последует, Ричард глубоко вздохнул. Он посмотрел на Хелен, затем перевел взгляд на острые мыски новых туфель и снова глубоко вздохнул. Казалось, что время остановилось, и он обнаружил себя где-то очень далеко от эпицентра ссоры. Далеко даже не с точки зрения расстояния, а скорее во времени.
– Дорогой, послушай, мое признание, все мои слова о любви не были случайными. Но, знаешь, даже если из самого большого и надежного здания каждый раз вынимать по кирпичику, оно в конце концов становится хрупким и шатким, и однажды может рухнуть.
Ричард собирался ответить, но Хелен опередила его.
– Прошу прощения, что создала ложное впечатление о себе. Бизнес мне совершенно неинтересен, и все, что я делаю, – я делаю для мамы. Я хочу быть звездочкой, которую оберегают и заботятся, и она дарит свой свет. Подумай, пожалуйста, над этим, пока я буду в отъезде, хорошо?
Не дожидаясь ответа, она развернулась и, старательно сохраняя уверенность в каждом быстром шаге, пошла по направлению к припаркованной в конце аллеи машине.
Перечитав получившийся диалог, Арчер поморщился. Отправив Хелен, Ричарда, а заодно и их выдуманную ссору в мусорную корзину, он молча смотрел на экран ноутбука, фантазируя о том, как нужные слова пишутся сами, выстраиваясь в увлекательные диалоги.
В этот момент Арчер понял, что готов написать свою первую книгу.
Не написать, чтобы выделиться. А писать, чтобы узнать о себе больше. Чтобы понять себя, подружиться с собой в роли автора и выяснить, на что он на самом деле способен. Написать не очередной сборник советов, а настоящий роман. Написать книгу, где разложит по полочкам сложные моменты, найдет решения и изменит все к лучшему.
Но мечта мечтой, а писать по тысяче слов, оставаясь в рамках сюжета – это совсем другая история. Перезагрузив ноутбук, он установил режим «в самолете» и понял, что его что-то сильно беспокоит.
Совсем недавно его жизнь стала улучшаться, но он все время ждал подвоха. Когда ждешь неприятностей постоянно, – ожидания очень быстро оправдываются. Вот и сейчас привычное чувство волнения его не отпускало. Он привык, что все хорошее быстро заканчивается, и переживал, что состояние уверенности и определенности совсем скоро его покинет.
«Как все раз и навсегда изменить человеку, выросшему в среде, где все ему внушают, что бедность и ежедневные проблемы – это норма, а успех – не более чем системная ошибка?»
«Успех – это норма», – написал он в электронных заметках и тут же добавил: «Проблемы и бедность – вот настоящая системная ошибка. Что же не так, что не так с моей операционной системой?»
Арчи всегда считал, что любая книга – очевидный вымысел, игра героев – удачный литературный ход. Но насколько сильным, запоминающимся и во многом определяющим жизнь читателей мог оказаться тот или иной ход?
Вероятно, в процессе работы над книгой этого не мог предположить ни один писатель. Ему же, сосредоточенному на создании собственного романа, удачные литературные ходы становились все более интересными.
После изучения изнанки – кропотливого процесса работы над созданием романов, подсмотренного у разных авторов, он стал относиться к своей книге как к мастерской, где каждое новое достижение становится возможным благодаря успехам и неудачам придуманных им персонажей.
Говорят, что написание романа похоже на акт гипноза. При этом автор романа усаживает читателей в удобное кресло и предлагает отправиться в путешествие по страницам, где он, выступая в роли проводника, рассказывает свою историю. Для достижения успеха важно загипнотизировать читателя, создав при этом такую атмосферу, чтобы тот не смог думать ни о чем другом, кроме истории, которую ему рассказывают.
Каждая мысль о том, что книгу можно отложить в сторону или дочитать завтра, должна отторгаться за счет непреодолимого желания узнать о том, что же произойдет с героями на следующей странице романа.
К чему приведет цепочка развивающихся событий?
Как в результате изменится жизнь героев, читателей, да и самого автора?
Эти вопросы должны постоянно возникать, фокусируя внимание читателя на происходящем.
Габриэль Гарсиа Маркес считал, что для достижения подобного эффекта даже самому опытному автору требуется огромное количество гвоздей, болтов и шарниров. Все вмести они объединяются на страницах книги, прячутся между строчками и ежесекундно проделывают невероятно сложную работу, создавая магию, не позволяющую читателю очнуться.
Он называл это «столярной работой». Особой техникой повествования, которую мастера своего дела применяют как в книгах, так и в фильмах.
Если бы рассказать историю и превратить ее в литературную действительность, которая захватит читателя, было просто, то великие романы появлялись бы каждую неделю. Вокруг нас очень много людей, которых посещает вдохновение, а некоторые из них даже способны на устное повествование, от которого слушателей как минимум не тошнит.
Вот только ни те, ни другие не способны сесть за стол, открыть ноутбук и, следуя поставленной заранее цели, день за днем проделывать кропотливую и сложную столярную работу.
Необязательно иметь большой опыт, чтобы завладеть вниманием читателя.
Великие писатели уверяют, что секрет успешного повествования скрыт в том, чтобы передать читателю особый дыхательный ритм. Ритм, который не должен обрываться, иначе магия рассеется, и читатель очнется.
Если увлечься изучением шедевров мировой литературы в деталях, то в каждом великом романе можно обнаружить особый стиль повествования, благодаря которому автор достигает нужного ритма. А читая еще внимательней, можно сделать другие, куда более волнующие открытия.
Есть писатели, у которых ритмически нескладные фразы изящно исправляются добавлением одного-двух, пусть даже не самых уместных прилагательных, позволяя автору тем самым не ломать ритм.
Как раз это и есть та самая магия, о которой говорил Маркес, – та самая «столярная работа».
С одной стороны, знай читатель про все это, то и удовольствие от чтения было бы уже не то. Только представьте, что каждый из нас начнет искать в авторском тексте неуместные прилагательные или тестировать его на наличие особого дыхательного ритма. С другой стороны, тем ведь хороший текст и отличается от плохого, что даже самый искушенный читатель, пусть даже и взявшийся за чтение с целью изучения и исследования, в конечном счете увлекается чтением настолько, что забывает про все на свете и, поддавшись магии слов, целиком проваливается в историю.
Больше всего Арчеру хотелось понять принцип «столярной работы» и «заковать» его в цепи личного навыка, заставив работать над книгой вместе с ним.
Только как это сделать?
С чего начать и как не дать себе бросить начатое на полпути?
В этот момент самолет в очередной раз тряхнуло, и где-то в хвосте салона негромко заплакал ребенок. Плакал тот самый мальчишка, что еще недавно нарушал покой пожилой дамы считалочкой про роботов, а сидящая рядом девушка его успокаивала.
Вид из иллюминатора завораживал своей красотой.
Наблюдая за бесконечно белым облачным полем, Арчер завис на несколько долгих секунд, пока глухой стук упавшей на пол монеты не вернул его в реальность пассажирского кресла.
Повернув голову налево, Арчи наблюдал, как сидящая в соседнем кресле девушка, сосредоточенно поджав губы и сморщив носик, осваивает технику coin walk.
Coin walk – одна из самых известных манипуляций с монетами и выполняется обычно на первой кости фаланги каждого пальца одной руки. Так, начиная с указательного, монета двигается по часовой стрелке, через средний и безымянный пальцы – к мизинцу. После того как монета будет ловко перевернута каждой фалангой, не включая мизинец, большой палец возвращает монету под рукой обратно – к указательному пальцу, и все повторяется.